Я все понял и действовал очень аккуратно. В коробке на соломенной подушке лежали пять контейнеров из хромированной стали. Следуя его указаниям, я открыл каждый из них по очереди и с величайшей осторожностью переместил ампулы в сетчатый мешок. Две ампулы с синими крышками – с дьявольским микробом. Три ампулы с красными крышками – с ботулотоксином. Скарлатти достал из кармана еще одну ампулу с синей крышкой и отдал мне – всего их стало шесть. Последнюю я тоже положил в сетку, бережно затянул шнурок и передал сетку обратно Скарлатти. В кабине было холодно, а я вспотел, будто в бане, и с трудом унимал дрожь в руках. Я заметил, как пилот покосился на сетку. Не могу сказать, что он выглядел счастливее меня. Он все прекрасно понимал.
– Отлично. – Скарлатти забрал у меня сетку, дотянулся до прохода в пассажирском салоне и положил сетку на ближайшее кресло. – Вам надо убедить своих друзей, что я не только желаю, но и готов реализовать свою угрозу.
– Не пойму, о чем речь?
– Объясняю: я хочу, чтобы вы установили радиосвязь со своим тестем и передали ему сообщение. – Он обратился к пилоту: – Продолжайте кружить над портом. Скоро мы туда вернемся.
– Не знаю, как работает это проклятое радио, – сказал я.
– Вы просто забыли, – ласково произнес он, вернувшаяся к нему самоуверенность мне не понравилась. – Ничего, сейчас вспомните. Человек, всю жизнь проработавший в разведке, не умеет пользоваться радиопередатчиком? А если я пойду в салон и вы услышите, как закричит ваша жена, это поможет вам вспомнить?
– Чего вы от меня хотите? – жестко спросил я.
– Выйдите на полицейскую частоту. Не знаю, в каком диапазоне они работают, но вы обязаны это знать. Скажите: если не отпустят всех моих ребят и не отдадут им деньги, я буду вынужден сбросить ботулотоксин и дьявольский микроб на Лондон. Понятия не имею, в каком месте они упадут, да мне это и неинтересно. Далее: при малейшей попытке выследить или схватить меня или моих людей я применю токсин, каковы бы ни были последствия. Есть в моем плане изъяны, Кэвелл?
Я ответил не сразу. Сидел и смотрел, как в темноте по лобовому стеклу очистители бешено сгоняют дождевые капли.
– Изъянов нет, – наконец выдавил я.
– Я опасный человек, Кэвелл, – сказал он с легким напряжением в голосе. – Депортировав меня, они решили, что со мной покончено. Навсегда. И я больше не вернусь. В Америке из меня сделали посмешище и выставили вон. Я был – и остаюсь – полон решимости показать им, как они ошибались, и совершить самое крупное преступление всех времен. Многое из того, что я наговорил, когда вы сегодня вечером перехватили нас на той полицейской машине, ложь. Правда лишь то, что я достигну поставленной цели, чего бы это ни стоило, даже ценой собственной жизни. Я сейчас не лукавлю. Ничто меня не остановит, ничто в мире не помешает мне в этот последний миг. Не надо было смеяться над Энцо Скарлатти. Я не шучу, Кэвелл. Вы мне верите?
– Верю.
– Я без колебаний сделаю то, о чем говорю. Донесите это до них, пусть не сомневаются.
– Меня вы убедили, – сказал я. – За остальных поручиться не могу. Но попытаюсь.
– Не подведите, вам же будет лучше, – бесстрастно напутствовал он.
Я не подвел. Через несколько минут мне удалось настроиться на волну, выделенную для полицейской радиосвязи. Еще немного погодя вызов перенаправили на телефон, и я услышал голос суперинтенданта Хардангера.
– Это Кэвелл, – сказал я. – Я в вертолете с…
– В вертолете! – Он нецензурно выругался. – Эта хреновина тарахтит прямо над головой. Какого черта вы там…
– Слушайте меня! Здесь со мной Мэри и пилот междугородних авиалиний лейтенант… – Я бросил взгляд на пилота в соседнем кресле.
– Бакли, – рыкнул он.
– Лейтенант Бакли. Мы все на мушке у Скарлатти. У него есть сообщение для Шефа.
– Итак, вы провалили дело, Кэвелл, – злобно прорычал Хардангер. – Бог свидетель, я вас предупреждал…
– Заткнитесь, – устало перебил я. – Вам лучше выслушать сообщение.
Я передал все, что было сказано. После небольшой паузы в наушники пробился голос Шефа. Не тратя время на пустые упреки, он спросил:
– Каковы шансы, что он блефует?
– Ни единого. Он не шутит. И скорее уничтожит полгорода, чем проиграет. Чего стоят все деньги и золотые слитки мира по сравнению с жизнями миллиона человек?
– У тебя как будто испуганный голос? – мягко спросил Шеф.
– Мне страшно, сэр. Не только за себя.
– Понимаю. Выйду на связь через несколько минут.
Я снял наушники:
– Ему нужно несколько минут. Посоветоваться.
– Резонно, – кивнул Скарлатти. Сейчас он стоял в непринужденной позе, опираясь плечом о край дверного проема, все так же держа пистолеты наготове. У него не оставалось и тени сомнения в благополучном исходе. – Все козыри мои, Кэвелл.
