Он нисколько не преувеличивал. У него на руках действительно были все козыри, проиграть при таком раскладе он просто не мог. Но где-то в глубине моей души все же шевельнулась слабая надежда: а вдруг на последнем ходу появится возможность его обставить. Иллюзорная надежда на чудо, однако в моем отчаянном положении я был рад даже единственному шансу на миллион. Развязка зависела от множества непредсказуемых факторов. От умонастроения Скарлатти, от его самонадеянности и бдительности, которую может – всего лишь может! – на секунду притупить уверенность в долгожданной победе. От сноровки лейтенанта Бакли, его сообразительности и готовности действовать со мной заодно. И наконец, от быстроты моей реакции. Последняя вызывала самый большой вопрос: при моем физическом состоянии со мной у Скарлатти проблем возникнет не больше, чем с немощным девяностолетним стариком.
В наушниках раздался треск. Надев их, я услышал голос Шефа.
– Передай Скарлатти: мы согласны, – без предисловий сказал он.
– Да, сэр. Мне очень жаль, что так получилось.
– Ты делал что мог. Вот и все. Сейчас наша главная задача – спасти невинных, а не покарать виновных.
Бесцеремонно сдвинув вперед один из наушников, Скарлатти спросил:
– Ну? Что там?
– Он согласен, – устало ответил я.
– Прекрасно. Ничего другого я не ждал. Выясните, сколько нужно времени, чтобы отпустить моих людей и отдать деньги и чтобы полиция убралась из этого района.
Я спросил и передал ему ответ:
– Полчаса.
– Тоже неплохо. Выключайте приемник. Мы пока покружим здесь, а потом сядем. – Он впервые позволил себе улыбнуться. – Небольшая заминка в реализации планов, Кэвелл, ни в коей мере не повлияет на результат. Не передать словами, как хочется увидеть заголовки завтрашних американских газет, которые презрительно называли меня ничтожеством и списали в тираж, когда два года назад меня выслали из страны. Интересно посмотреть, как они сейчас будут выкручиваться.
Я выругался без особого энтузиазма, он вновь просиял улыбкой. Чем больше он улыбался, тем лучше было для меня. Я не терял надежды. С постной миной съежился в кресле и мрачно спросил:
– Не возражаете, если я закурю?
– Ничуть. – Он сунул один из пистолетов в карман и протянул сигареты со спичками. – Угощайтесь, Кэвелл.
– Мое курево не взрывается, – буркнул я.
– А я так и не думаю. – На лице опять расцвела улыбка, он явно почувствовал себя на коне и расслабился. – Вы не представляете, Кэвелл, какое это удовольствие – осознавать, что мой замысел осуществился. Но почти такую же радость я испытываю от мысли, что одолел такого сильного противника. Вы едва не провалили весь мой план и доставили мне больше неприятностей, чем кто-либо.
– Не считая американских налоговых инспекторов, – съязвил я. – Идите к черту, Скарлатти.
Он захохотал. Я глубоко затянулся, в это мгновение вертолет слегка тряхнуло и повело вверх на волне более теплого воздуха. Пришла пора действовать. Я повернулся в кресле и проворчал, изобразив досаду и беспокойство:
– Сядьте уже, ради бога, или ухватитесь за что-нибудь. Если эта вертушка угодит в воздушную яму, вы упадете и, чего доброго, раздавите эти проклятые ампулы.
– Не волнуйтесь, дружище, – беззаботно ответил он, опираясь спиной о стену у дверного проема и скрестив ноги. – В такую погоду не бывает воздушных ям.
Но я его не слушал и даже не смотрел в его сторону. Я смотрел на Бакли, а тот бросил взгляд на меня: исподволь, не поворачивая головы, просто скосив глаза, так что стоящий позади Скарлатти ничего не заметил. Медленно опустив веко, пилот мне подмигнул, – вне всяких сомнений, детина-ирландец моментально смекнул, что к чему. Он будто бы невзначай убрал одну ладонь с ручки управления, положил на ногу и провел по бедру, пока пальцы не вытянулись горизонтально над коленной чашечкой. Потом резко согнул пальцы вертикально вниз.
Я дважды медленно кивнул, не отрывая взгляда от лобового стекла, чтобы не придать значимости происходящему. Даже самый недоверчивый ничего не заподозрил бы, а уверенность и самомнение Скарлатти к тому времени раздулись настолько, что ему и в голову не пришло обращать внимание на тревожные звоночки, ведь ничего не предвещало беды. Он будет не первым, кто слишком расслабился, когда, казалось бы, все преимущества на его стороне, – и на финише проиграл. Я посмотрел на Бакли, он беззвучно, одними губами произнес слово «сейчас». Кивнув в третий раз, я собрался с духом.
Когда Бакли чуть добавил высоты, уголком глаза я заметил, что Скарлатти слегка изменил позу, однако ноги у него оставались скрещенными. Внезапно Бакли направил вертолет вниз, рванув на себя ручку управления циклическим шагом, и одновременно создал резкий крен. Скарлатти потерял равновесие, пронесся головой вперед в мою сторону. В миг, когда он практически рухнул на меня, я увернулся и привстал. Мой удар правой с разворота пришелся высоковато, в самую грудину, пистолеты с грохотом полетели в приборную панель и лобовое стекло.
