– А как же я? – вдруг поджала губы Лайла.
– Туше! Поделом мне. Простите, я не хотел обидеть вашу подругу… – Герцог указал пальцем вперед и влево, где под лучами солнца наточенным клинком рапиры блестела длинная узкая линия воды. – Что это там, моя дорогая?
Лайла бросила короткий взгляд на эту узкую полосу.
– Не знаю, – сказала она обиженно.
– Великий герцог никогда не извиняется дважды!
– Море?
– Конечный пункт, моя дорогая. Конец путешествия для всех цыган, одолевших сотни, а то и тысячи миль по дорогам Европы. Этан-де-Ваккарес.
– Этан?
– Озеро. Озеро Ваккарес. Самый знаменитый заповедник дикой природы в Западной Европе.
– Вы так много знаете, Шарль…
– Да, много, – скромно согласился Великий герцог.
Собрав остатки еды в плетеную корзину и допив бутылку шампанского, Боуман захлопнул багажник.
– Это было восхитительно, – похвалила Сесиль. – И очень любезно с твоей стороны.
– Не благодари меня, благодари Черду. Это он оплатил пикник… – посоветовал Боуман, устремляя взгляд на север вдоль прямого участка дороги. Никакого движения на протяжении всех двух миль. – Что ж, давай вернемся в «Мас-де-Лавиньоль». Цыгане, должно быть, задержались на ярмарке.
– Но я терпеть не могу корриду.
– Эта коррида тебе непременно понравится.
«Ситроен» развернулся и помчал назад в «Мас-де-Лавиньоль». Толпа заметно поредела с тех пор, как они в первый раз проезжали мимо, хотя количество машин и фургонов на пыльной стоянке увеличилось почти вдвое. Это несоответствие нашло легкое и простое объяснение, стоило Боуману вырубить мотор: со стороны окруженной плетнем арены для боя быков до них долетали дружный смех, радостные крики и ободряющие возгласы. Боуман, однако, не торопился присоединиться к возбужденно галдящим зрителям: не покидая машины, он внимательно осматривался по сторонам. Поиски надолго не затянулись.
– Кто бы мог подумать! – выдохнул он. – Ты посмотри, Черда и его приятели-миссионеры уже здесь, причем в полном составе. По крайней мере, здесь их фургоны, так что и Черда с его гоп-компанией наверняка поблизости…
Задумавшись, он барабанил пальцами по краю рулевого колеса.
– Кто угодно мог подумать, только не я… Странно, очень странно. Интересно почему?
– Что «почему»? – не поняла Сесиль.
– Почему они здесь?
– Как это? Ты же ожидал найти их тут и именно поэтому повернул назад. Или не так?
– Я развернулся, потому что цыган что-то задержало в пути и не дало нас догнать вовремя. Значит, они должны были где-то остановиться, и вероятнее всего – именно тут. Проблема в том, что я не ожидал, что цыгане вообще захотят останавливаться, пока не встанут табором на берегах какого-нибудь из южных этанов, где вся необъятная ширь Камарга оказалась бы в их распоряжении. И вместо этого они решили сделать остановку здесь.
Боуман замолчал, заставив Сесиль задать новый вопрос:
– И что с того?
– Помнишь, в Арле я подробно объяснил тебе, почему, на мой взгляд, цыгане так быстро сворачивали удочки?
– Что-то припоминаю. Объяснение было чуточку запутанным.
– Видимо, я сам себя запутал. Где-то в рассуждениях был изъян. В моих рассуждениях. Но где?
– Прости. Я чего-то не понимаю.
– Не думаю, что зря раздуваю собственную значимость, – медленно произнес Боуман. – В их глазах, по крайней мере, я очень важен. Я убежден, что от них требуют – и очень жестко требуют – покончить со мной как можно скорее. Когда тебе поручают важное и срочное дело, ты не остановишься ради того, чтобы провести летний вечер, развлекаясь боями быков в свое удовольствие. Напротив, ты бросишься вперед со всей возможной быстротой. Ты заманишь Боумана в укромный лагерь, разбитый где-нибудь на задворках, где он окажется единственным чужаком во всей округе и где его легко обнаружить, разоблачить и изолировать. Останется только покончить с ним в свое удовольствие, ни в чем себе не отказывая. Ты не остановишься на ярмарке, где он смог бы раствориться в толпе, что сделает изоляцию невозможной… – Боуман помолчал, погрузившись в мысли. – Если только тебе не известно нечто, чего не знает он, и ты не знаешь наверняка, что сможешь изолировать его даже среди толпы. Я достаточно ясно выражаюсь?
– На этот раз я все поняла… – понизив голос до шепота, кивнула Сесиль. – Твоя мысль предельно ясна. Ты вполне уверен, что здесь они сумеют с тобой расправиться. Тогда остается только одно…
– Только одно, – согласился Боуман и потянулся к ручке дверцы. – Я должен пойти и убедиться в этом.
– Нил! – возмутилась девушка, с неожиданной силой ухватив его за правое запястье.
– Ну наконец-то. Ты же не собираешься звать меня «мистером Боуманом» в присутствии детей? Такое ханжество сразило бы и королеву Викторию.
– Нил… – В зеленых глазах стояла мольба, что-то близкое к отчаянию, и Боуман устыдился своего легкомыслия. – Не ходи туда. Пожалуйста, пожалуйста, не ходи. Здесь скоро произойдет что-то ужасное. Я уверена.
Сесиль провела по пересохшим губам кончиком языка.
– Давай уедем отсюда. Прямо сейчас, немедленно. Пожалуйста!
