— Не волнуйся, все хорошо, — Глеб не выдержал и осторожно обнял ее, прижимая к своей груди и нежно гладя по голове. — Там гель для душа, зубная щетка в упаковке. Полотенце. И закутаешься в мой халат. Он длинный и теплый. Иди, — поцеловав в макушку, сказал он. — Если что, зови, не стесняйся.
Проводив Анну в ванную, Глеб не спешил уходить, прислонившись к стене, он слушал шум воды, страстно желая присоединиться к льющемуся потоку, ласкающему его любимую.
Анна вымылась, закуталась в халат Глеба и открыла дверь.
— С легким паром! Пойдем, покажу …спальню, — как с языка просилось «нашу»!
Но мужчина лишь вздохнул. Зато Харитон, этот наглец без границ, без зазрения совести запрыгнул на кровать. Мордочкой отодвинул одеяло, показывая, что он хочет поближе к хозяйке и что вообще, ему холодно, он без одёжки и все такое.
Анна улыбнувшись, обняла кота. Ну вот! Глеб растерялся. Чувство, подобное зависти, мелькнуло в душе. Ну, каков шельмец! Как его потом воспитывать, когда эта кровать станет супружеским ложем?! Попробуй объясни, почему раньше было можно было спать на кровати, а сейчас нельзя?! Но, всегда предпочитая решать вопросы по мере поступления, Глеб пожелал спокойной ночи Анне, поцеловал в макушку и неизвестно зачем поправил одеяло.
Утром Штольцев приготовил завтрак, накормил свое сокровище и велел собираться.
— Аня, тебе нужно пролечиться, чтобы организм очистился от той гадости, которую в тебя кололи. Сейчас я отвезу тебя в клинику.
Не успел он договорить, как Анна словно сжалась. Безумный страх плескался в ее синих глазах. Голос дрожал — она изо всех сил старалась не заплакать.
— Глеб Платоныч! Пожалуйста! Не надо! Вы же мне друг?! Я..я..не выдержу!
— Где тот стойкий оловянный солдатик, которого я знаю? Ты же боец! Неужели испугаешься нескольких уколов?! Там будет Варя. Я приставлю охрану, чтоб ни один комар в палату не залетел, а вечером заберу. Хорошо?
— Я боец? Я не помню…, — горько вздохнула девушка. — Я не знаю, какая я.
— Все будет хорошо. Верь мне, — и Глеб, сделав над собой усилие, уверенно улыбнулся.
— Верю, — ответила девушка, но слова прозвучали не совсем уверенно. Очевидно потому, что после всех событий она вообще ни в чем не была уверена.
Глеб, создавая иллюзию военного положения, поставил у ее палаты своего гвардейца, который внушительной комплекцией перекрывал полкоридора. Так что даже мышь не имела шансов проскочить, а в саму палату мог войти кто-то или вместе с Варварой или с ее письменным разрешением.
Вечером Анну Глеб забирал домой, где они с Харитоном в унисон пытались создать такую атмосферу, которая не позволила бы ей даже думать о другой семье, о другом доме. И девушка, действительно, очень быстро пошла на поправку.
Она уже перестала напоминать тень, ее походка стала уверенной, взгляд твердым, а из глаз исчезло выражение страха.
Ее самопровозглашенная семья в лице кота и мужчины готовилась уже распивать шампанское на радостях. Причем, совсем не в фигуральном смысле. Праздничный набор, нетерпеливо потея, ждал своего звездного часа в холодильнике.
Однако день последних процедур в клинике разрушил все радужные прогнозы, как свирепый ураган соломенный домик.
— Аня! Мы с Харитоном счастливы, что ты выздоровела. Варя сказала, что небольшие провалы в памяти — это нормальное явление. Со временем все восстановится. Давай накрывать на стол и отмечать твое возвращение к нормальной жизни и к нам.
— Глеб Платоныч! Я вам очень признательна за все, что вы для меня сделали. Но мне уже неудобно пользоваться вашим гостеприимством. Почему вы со мной так возитесь?! Я даже не знаю, как смогу вас отблагодарить, — немного растерянно ответила девушка.
Глеб, не подозревая о надвигающейся катастрофе, счастливо посмотрел на нее:
— Прости, я как старый солдат, который не знает слов любви, не привык говорить об этом. Но понимаю, что для девушки слова иногда важнее поступков. Я исправлюсь. У нас с тобой как-то без романтики все получается… — тут он почувствовал, что главные слова почему-то застревают в горле, и вместо них он готов сейчас нести какой-нибудь бред. И боясь все испортить, выдохнул:
— Анна Викторовна! Ты выходишь за меня замуж, и вопрос о способах благодарности отпадает! — и, понимая, что это тоже не аргумент, тихо добавил, взяв ее за руку и глядя в глаза: — Аня! Я тебя люблю! Как не любил никого и никогда.
Ресницы Анны испуганно взметнулись, и она замерла.
— Замуж?! Я…, — Анна словно опять вернулась к своему недавнему состоянию и сейчас не знала, что сказать. — Глеб Платоныч! — слезы росинками безнадежного отчаяния выступили на глазах. — Я же не люблю вас. И я не представляю …замуж. Вы заботливый, ласковый. Вы лучший мужчина, которого я знаю, — и, понимая, что наносит удар не только самолюбию Глеба, но и глубоко ранит его сердце, совсем растерялась. Словно какой-то злой гений разрушения отношений вселился в нее, потому что произносила она слова, которые еще туже затягивали петлю на хрупкой шее счастливых планов Глеба.
