– Мы о тебе говорим. Ты говоришь о ком угодно, только не обо мне. Взгляни на все, тобой сделанное. Содружество разлетелось еще до того, как мы вместе в долине собрались. Вы втроем ускакали в Темноземье, и пришлось идти за вами следом, потому как ты – мужик, а мужик никогда не слушает. Мы целую луну по времени потеряли.
– Значит, ты нас продала.
– Значит, я убрала тебя с дороги.
– А все ж глянь на меня и глянь на себя. У одного из нас нюх есть, а у другой в этом все еще нужда имеется, – сказал я.
– Из нас один в цепях, а другая нет.
– Ты так и не научилась просить о помощи.
– Королева использует тебя с префектом и О́го получше всяких наложниц.
– Уж не подарит ли она каждому по дворцу, куда никогда ни ногой?
– Меня всю жизнь мужчины уверяют, что то была бы жизнь выше всех жизней. Тут появляется Королева Долинго и возглашает: «Только этим тебе и быть предстоит, сколько бы долго ты ни жил». Судя по тому, как мужчина говорит, это должно быть самым большим даром.
– Дар был бы намного больше, если бы этот мужчина сам выбор делал.
– Так ты теперь во всем на женщину похож. Как тебе такое?
– Накажи гриотам песнь сложить про твою победу над мужчиной.
– Мужчиной? Ты всего лишь нюх.
– Нюх, которому ты все еще находишь применение.
– Да, нюх, какой еще может сгодиться. Все остальное в тебе просто мешается. И когда я заполучу мальца, знай, что ты помог вернуть на север естественный порядок вещей. Пусть это питает тебя, раз уж суждено тебе оставшиеся дни своей жизни тут провести.
– Тут, где все противоестественно. А на север насрать дьявольски.
– Ты посмотри на меня получше, мальчик. Потому как раньше ты меня никогда не видел. Не бывал никогда в Конгоре? Не видел никогда, как Семикрылы толпами собираются? Что, по-твоему, у этого Короля на душе? Король на юге слишком торопится обратить свой трон в сральник, так чего бы им собираться толпами? И не одни только наемники в Конгоре. Пехота на границе с Малакалом и Увакадишу была призвана луну назад. Кавалерию Фасиси всю перевели в лагерь. Южный Король – один вид безумия. Северный Король – еще один, куда хуже. Первый собирается нарушить договор и напасть на Увакадишу, поверь моему слову. И этим дело не кончится, потому как на этом ядовитом пути остановиться не дано никому. Потом он собирается захватить все, куда на карте ткнется его палец. Долинго.
– Он может спалить Долинго дотла.
Сологон подступила ко мне поближе, по-прежнему держась подальше от моих цепей, когда я встал.
– Ха. Думаешь, он остановится на Долинго и всех свободных государствах? Что, по-твоему, он намерен учинить с Ку, Гангатомом и Луала-Луалой? Большему королевству понадобится больше рабов. Откуда, по-твоему, он собирается их заполучить? Ему плевать, жирафьи ли у них ноги или нет ног вовсе.
– Ну и ведьма же ты проклятущая!
– Проклятущая ведьма, кто знает: единственное будущее для твоих детишек в том, чтобы Фасиси вернул себе ценности истинного севера. Он уже забирает мужчин и каждого здорового мальчика из Луала-Луалы. Мир слишком долго вращается, сбившись с оси, и все вышло из равновесия. А эта морщинистая сука, что перед тобой? Она все примет и любого покорит, особенно мальчишку ничтожнее следа дерьма каторжника на крепостной стене, если это вернет на трон сестру, наследницу по истинной линии. Истинный север. Будущее севера в зенице ока мальца. И, может быть, тогда боги вернутся. Это будущее громаднее меня, оно громаднее тебя и даже громаднее Фасиси. Я не жду от тебя понимания, ты все еще во сне пребываешь, и от такого сна мужик вроде тебя вовек не пробудится.
– Тогда поищи мою помощь во снах, сука.
– Королеве ее новый осеменитель нравится целеньким, это правда. Но она уже выбрала себе осеменителя, и это не ты. Красавчик-префект отодрал ее славно. Я была там, видела. До того славно, что она даже не понимает, что ему-то мужчина по вкусу. Ему предстоит приятная жизнь, пока в нем семя не выйдет, или силы не убудет, или не постареет, или ей не наскучит – и тогда отправит она его в огненную камеру для другого применения. Но ты-то? Им все равно, какой орган в тебе измочалить, сломать или отрезать, коль скоро это не то самое. Послушай меня, дурачок. У тебя в этом никогда никакой выгоды не было, ты уже знаешь это. Ты ничего не теряешь, и все, чем ты собирался разжиться, лишь малостью денег. Денег меньше, чем я уличным нищим подаю. Теперь тебе есть много что терять. Ты видишь этот народ, он всю жизнь живет, управляя рабами. Думаешь, они не понимают, что с тобой делать?
– Один вопрос. Ведьма Лунной Ночи – так они тебя называют?
– Люди всегда дают женщине имя, когда одно у них уже есть.
– Ты словами бросаешься, как женщина, будто со всяким болтаешь. Будто ты из какого-то сестринства будешь. И все же – скольких сестер ты предала?
– Будущее Фасиси громаднее, чем все, о чем ты говоришь.
– Меня все ж еще одно интересует.
– Что же именно?
– Когда я в конце концов умру от руки долингонцев, сколько рун тебе придется выписывать каждую ночь, чтоб не дать мне явиться к тебе?
