Она отступила от меня, скрылась в темноте раньше, чем я разглядел ее лицо. Зато обе руки ее беспомощно болтались по бокам.
– Ты попал в Мелелек. Делай, что тебе говорят, и проживешь долго.
– Ты вполне знаешь меня, чтобы понимать: я никогда не буду делать, как мне велят. К тому времени, как я поубиваю десяток стражей, им придется меня убить. И тогда ты да я, мы в голове твоей пустимся в вечный танец.
Она пошла к решетке, стараясь не глядеть на меня.
– Будущее Фасиси громаднее, чем все, о чем ты говоришь.
– Ты дважды сказала это. В самом деле, Соголон, взяла б ты свою морщинистую…
Соголон вышла за черту тьмы, но не настолько близко, чтоб я мог схватить ее. Она оглянулась, потом опять повернулась ко мне и улыбнулась:
– Малец. Он здесь.
– Выбалтывая желаемое, желания не исполнишь.
– Так он же у тебя в носу. Голова твоя до того вправо уходит, что ты себе скоро шею свернешь. Значит, он на востоке. Скажи мне, где он, и ты окажешься в своей комнате, с едой, какую захочешь. Долинго не место для тебя и мужчин вроде тебя, но тебе вполне могут мальчонку подыскать. Или евнуха какого.
– Я собираюсь убить тебя. По-твоему, мне нужно богами клясться? Етить всех богов. Обделайся все ведьмы, обделайся все колдуны. Я самому себе клянусь. Во что бы то ни стало отыщу тебя и убью. Хоть в этой жизни, хоть в следующей.
– Тогда я умру. Только я живу три сотни, десять и еще пять лет, и никакая смерть меня еще не прибрала. Прежде чем умереть, ты, надеюсь, поймешь. Истинный север превыше чего угодно остального. Всего остального.
Соголон подняла руку, и ветер заколотил дверью напротив нас. Вбежали два стража и встали у решетки. За ними вошла девочка Венин. Смотрела она прямо на меня.
– Твой Король, даже сослав свою сестру в Манту и объявив ей, что там она пребудет остаток своей жизни, все равно каждую луну подсылает к ней убийцу с приказом убить ее. В последний раз мы позволили Бунши забраться в подосланного через рот и сварить его изнутри. Четверых таких я сама убила. Один едва мне горло не перерезал, а один ошибку допустил, решив для начала меня изнасиловать. Я трахнула его кинжалом и распорола ему
Соголон указала на стражей и произнесла:
– Ты в Мелелеке. Местонахождение мальца – до восхода солнца, иначе телу твоему найдут другое применение.
С тем и ушла, но девчушка осталась. Захотелось спросить, на такое ли явилась она полюбоваться. Только она смотрела на меня не с презрением (уж я-то навидался презрительных лиц!), а с любопытством. Я глазел на нее, она глазела на меня, и я уж было собрался отвернуться, когда стражи отперли решетку.
– Им нужно, чтоб ты чистый был, – сказал один из них.
– И что…
Ведро, его я не видел, пока вода мне прямо в лицо не плеснула. Оба стража захохотали, но девчушка стояла смирно.
– Теперь он чистый, – хмыкнул один из стражей.
Венин повернулась, чтоб уйти.
– Ты уходишь? Великая забава еще только предстоит, ведь так, служивые? Она уходит, служивые, она уходит. Что нам делать?
Один из стражей подошел поближе, потом зашел мне за спину. Я и не подумал оглядываться.
– Благородные господа, мы же в Мелелеке? Что такое Мелелек? – спросил я.
Страж сильно врезал мне сзади по колену, я повалился на пол и завыл. Он двинул меня коленом в спину, толкнул меня на землю, стараясь перевернуть. Второй страж побежал ко мне, чтоб за ноги ухватить, только бежал он чересчур быстро. Я махнул ногой и ударил его точно в яйца. Страж пополам сложился, а тот, что к моей шее подбирался, отпрыгнул: наверное, он до этого никогда не видел, чтоб кто-то сопротивлялся. Слегка растерявшись, он снова дернулся, широко раскрыв глаза, потом взмахнул своей палкой.
Не знаю, долго ли я глаз не мог продрать. Дверь открылась, вошли двое мужчин, оба в черных ризах с капюшонами, что скрывали их лица. Один нес мешок, обхватив его руками светлыми, как пудра. Они шли к решетке, а стражи отступали к стене, пока не уперлись в нее спинами. Двое вошли, и стражи вышли, изо всех сил стараясь не побежать. Вошедшие подошли ко мне и наклонились.
Белые ученики.
