Девушка произнесла это таким тоном, что Флинн сразу понял: она не шутит. Стараясь не шевелиться и реже дышать, он смотрел на Авелин, которая зажала его лицо между ладонями и, прикрыв глаза, что-то шептала. Он будто услышал свист ветра – сначала тихий, а потом нарастающий, похожий на бурю, бушевавшую где-то далеко, но она все приближалась и приближалась, пока не поселилась в голове Флинна диким ревом.
Запахло сыростью, появился сизый туман, который, вырвавшись изо рта Авелин, устремился к Флинну, и он потерялся в нем. Все исчезло, осталась лишь эта непроглядная мгла. Но помня о предупреждении Авелин, он не пошевелил даже пальцем.
Вскоре туман через нос и приоткрытый рот проник внутрь него. Легкие обдало влажным холодом, и через некоторое время они начали заполняться ледяной водой. Флинн мысленно вернулся к моменту своей смерти. Тонул, он опять тонул. Видимо, эта пытка будет преследовать его до тех пор, пока душа не окажется на дне той реки, где рыбы доедают его останки, и не упокоится вместе с ними.
Из груди вырвались хрипы, похожие на предсмертные. Флинн так мечтал услышать их от Баттори, но вместо этого сейчас в страшных мучениях умирал он сам. Ему хотелось упасть на пол, схватить себя за горло и разодрать его, чтобы сделать хотя бы один вдох. Но Флинн понимал, что это не поможет: он не мог дышать, потому что его легкие стремительно наполнялись водой. Прутья… Флинн представил, что вместо костей в его ногах находятся стальные прутья, которые не дадут коленям согнуться. Он не упадет, нет, он будет стоять до последнего.
Флинн замер. Сизый туман проник в его уши. Вскоре холод добрался до мозга, и он ощутил, как ледяные руки с длинными пальцами почти невесомо прикасаются к его голове. Сначала они нежно гладили по волосам, а затем впились острыми когтями. Чужие руки точно пытались разломить его череп, как спелый гранат, чтобы посмотреть, что же находится у него внутри. В уши будто вонзили острые шилья, и дикий вопль боли застрял в горле Флинна. Ему казалось, что его мозг превратился в кровавую кашу. Мысли потеряли ясность: их окутал туман. И тогда он услышал высокий женский голос, который беспрестанно твердил:
– Ложь! Ложь! Ложь! Где же твоя ложь? Где ты ее прячешь? Покажи ее мне! Я все равно доберусь до нее!
Это был голос Авелин, только не милый и спокойный, а срывающийся в истерику.
– Ложь! Дай мне увидеть то, что ты скрываешь! Дай!
Флинна затрясло. Его мышцы сначала превратились в камень, а затем быстро потеряли твердость, став ватными, и он повалился на пол, точно тряпичная кукла. Он лежал с открытыми от ужаса глазами и не мог пошевелиться. Сизый туман вдруг рассеялся, и Флинн увидел склонившуюся над ним Авелин. Она с очаровательной улыбкой гладила его по волосам.
– Ты такой сильный мальчик, не захотел раскрыться мне. Крепкий орешек, – одобрительно произнесла она.
– Авелин, хватит любезничать с ним, – сказал Баттори. – Поднимайся уже.
Он подал ей руку. Авелин с невероятной легкостью, будто ее тело было невесомым, поднялась на ноги.
– Так, еще нужно, чтобы Баедд дал свое согласие, но его сейчас здесь нет. – Авелин села на стул и, закинув ногу на ногу, приняла бокал с вином, который ей подал Баттори. – Он в своей резиденции, дает задания новичкам.
– Зная Баедда, я на сто процентов уверен, что он будет не против. Так что можно его не ждать, – сказал Баттори. Послышался щелчок зажигалки, и воздух наполнился запахом сигаретного дыма. – Сейчас самое главное, чтобы его одобрила Вифания.
Силы потихоньку начали возвращаться в тело Флинна, и он смог задышать полной грудью.
– О! Фанабер, «любовь всей твоей жизни», кажется, начала приходить в чувство. Помоги своему ненаглядному Кристиану подняться, – произнес Баттори.
– Сам ему помогай! – ответила Фанабер.
– Нет уж, – возразил Баттори, – твой парень – твоя головная боль.
Издав недовольный рык, Фанабер встала с дивана и, громко стуча каблуками, подошла к Флинну.
– Вставай! – Она бесцеремонно пнула его в бок. – Ну же! Вставай! Кристиан!
Нагнувшись и схватив его за руку, Фанабер дернула за нее и чуть было не вывихнула ему плечо.
– Больно… – простонал Флинн. – Прекрати.
– Да что же мне с тобой делать? – прошипела Фанабер и обошла его так, что оказалась возле головы.
Она опустилась на колени и, засунув руки ему под мышки, помогла ему сесть. На Флинна будто напала армия крошечных человечков, которые тыкали его копьями: все мышцы начало покалывать. Приятное тепло разлилось по телу, и через некоторое время он отыскал силы, чтобы самостоятельно подняться на ноги.
– А кто такая Вифания? – осипшим голосом спросил Флинн.
– Это наша мать, – ответила Авелин и, сделав глоток вина, блаженно прикрыла глаза. – Наша мать и королева.
– Мать и королева? – В голове Флинна все еще клубился туман, поэтому соображал он с трудом.
