– Да. Видишь ли, именно она создала всех одержимых. Вифания была первым человеком, который смог избавиться от Смерти, – с восторгом в голосе пояснила Авелин. Она так сильно жестикулировала, что едва не залила пол содержимым своего бокала. – Именно поэтому для всех нас она мать и королева. Теперь ты отправишься к ней, чтобы она лично решила, достоин ли ты стать частью нашей огромной семьи бессмертных…
Фанабер вела Флинна по лабиринтам Бавель-тауэра. Одни залы сменялись другими, и каждый последующий казался еще более роскошным и величественным. Наверное, ни один музей в мире не мог похвастаться таким количеством произведений искусства. Скульптуры выстраивались в целые шеренги, а картины иногда висели так близко друг к другу, что нельзя было рассмотреть обои. Флинну порой казалось, что изображенные на них люди следили за ним, и от этого ему становилось не по себе.
– Фанабер, скажи, – произнес он и тут же понизил голос, потому что в этой давящей тишине он прозвучал почти громоподобно: – Сизый туман, который вечно окутывает Инферсити, – это ведь суллема твоей сестры, верно?
– Авелин, конечно, могущественная, но не настолько, чтобы самостоятельно заполнить своей суллемой такой большой город, – ответила Фанабер. – Есть и другие одержимые, которые помогают ей накрыть Инферсити пеленой лжи.
Флинн сразу же вспомнил, как Авелин требовала, чтобы он показал ей свою ложь.
– То есть ею управляет демон Лжи? – спросил он и, достав из кармана куртки серебристую флягу с выгравированным кроликом, приложился к ней.
Как только они покинули Баттори и Авелин, Флинн не прекращал пить «Слезы единорога» и «Живительный нектар». Сизый туман, проникший внутрь, начал потихоньку разрушать его тело. Умирать не входило в его сегодняшние планы, поэтому он надеялся, что коктейли помогут ему не распасться на звездную пыль.
– Моей сестрой в первую очередь управляет ее пустая башка, – пренебрежительно сказала Фанабер. – Авелин совсем идиотка, раз не видит, что Баттори нужна не она сама, а ее влияние в совете одержимых.
– Если ею управляет демон Лжи, то, по идее, она должна понимать, где правда. Возможно, он действительно искренне любит ее, – проговорил Флинн, хотя ему было сложно представить, что Баттори способен на какие-то возвышенные чувства.
– Ха! Как я погляжу, мозгов у тебя не больше, чем у моей сестрицы! – Фанабер остановилась и надменно глянула на Флинна. – Авелин так хочет, чтобы ее любили, обожали, что готова тонуть в выгребной яме лжи Баттори, не замечая вони. Только вот моя сестрица не понимает, что ее жажда любви делает из нее слабачку. Стоит Баттори о чем-то попросить – и она тут же бежит исполнять это. Он сделал из нее тупую собачонку, жаждущую внимания. Мне противна одна лишь мысль, что кто-то будет помыкать мной, пользоваться, а ей это лишь в радость. Тьфу! Дура набитая, – выплюнула Фанабер и, резко повернув голову, пошла дальше.
Флинн ничего не ответил и достал из кармана штанов темно-фиолетовую карточку. 04:13 – было написано на ней. Он не поверил своим глазам, потому что, перед тем как они добрались до Бавель-тауэра, у него в запасе было больше двенадцати часов. Наверное, время здесь текло как-то иначе. Не хватало еще попасть в пузырь прямо в логове одержимых. Тогда весь их план полетит в бездну неудачи.
– Долго еще идти? – нервно спросил Флинн.
– Да уже почти пришли, – раздраженно отозвалась Фанабер. – Ты что, опаздываешь куда-то? – Она подозрительно покосилась на него.
– Ага, очень соскучился по миру мертвых, хочу поскорее вернуться, – соврал Флинн.
Про то, что ему нельзя находиться в мире живых дольше отведенного времени, он ей не рассказывал, решив, что чем меньше знает Фанабер, тем лучше для него.
Впереди их ждала самая роскошная дверь, которую когда-либо видел Флинн. Она была выкована из чистого золота. Высокая, стрельчатая, увитая сотнями цветов, внутри которых сияли розовые и сиреневые драгоценные камни. Свет ярких бра на стенах отражался от их многочисленных граней и слепил глаза. Среди цветов Флинн заметил маленьких птиц с длинными клювами, бабочек и стрекоз. Их глаза и крылья тоже были сделаны из разноцветных драгоценных камней. И весь этот великолепный золотой сад оказался живым: как только Флинн прикоснулся к одному из цветков, его лепестки раскрылись еще больше, и на них села золотая пчела, жужжа янтарными крыльями.
– Ничего себе, – выдохнул Флинн, когда к его лицу подлетела птица с перьями из сапфиров.
– Все, я ушла, – сказала Фанабер и развернулась.
– Ты знаешь, что с тобой будет, если попробуешь сбежать, – предупредил Флинн, который не мог оторвать глаз от двери. – Жди меня у выхода из Бавель-тауэра.
– Там холодно! – воскликнула Фанабер.
– Возьми горячий кофе! – ответил Флинн.
Услышав, как отдаляется стук ее каблуков, он потянулся к ручке в форме розы, но не успел до нее дотронуться, как вдруг несколько стеблей с острыми шипами выросли из двери и обвили его шею. Не так туго, чтобы появились глубокие раны, но кровь все-таки потекла.
– Кто ты? – раздался хриплый женский голос.
