– Меня зовут… – Флинн умолк, чуть не назвав свое настоящее имя, – Кристиан. Я парень Фанабер…
– Фанабер? Этой несносной девчонки? – В голосе послышалось удивление.
– Да. – По вискам Флинна потекли капельки пота. Он пытался не шевелиться, чтобы не пораниться о шипы еще больше. – Я хочу стать таким же, как и она.
– Таким же глупым и высокомерным? – засмеялся голос, и его хрипота стала куда заметнее.
– Нет, в этом с Фанабер никто не сравнится.
Флинн не знал, уместно ли сейчас шутить, возможно, за сказанное ему сломают шею, но эти слова сами вырвались наружу. Он просто открыл рот, и – оп! – они прозвучали.
Гнетущая тишина заставила Флинна изрядно понервничать. Он замер, и в груди было так тихо, будто сердце вдруг остановилось, но оно вновь забилось, когда женский голос прохрипел:
– Входи, если смелый…
Длинные стебли с шипами отпустили шею Флинна и вросли обратно в золотую дверь, на которой все застыло: птицы и насекомые вернулись на свои места, а цветы больше не распускались. Замок щелкнул. Он ладонями вытер кровь и посмотрел на них – алые, и в голове вихрем пронеслась мысль: стоит ему зайти – и его руки еще много раз окажутся в крови.
Флинн понятия не имел, насколько много в нем было смелости, но надеялся, что ее хватит, чтобы сделать первый шаг. Он подался вперед, но его ноги точно пустили корни в пол. Перед глазами почему-то возникла картина, что если он сейчас же не заставит себя войти, то превратится в золотое дерево и станет частью двери. Эта мысль не на шутку напугала его.
Открыв дверь, Флинн споткнулся и кубарем влетел в зал. Ударившись об пол, он громко застонал от боли, и перед глазами затанцевали белые искры. Когда они закончили свой танец и исчезли, Флинн приподнялся на локтях, чтобы осмотреться. В зале стоял полумрак: тьму разгоняли лишь настенные канделябры. Золотистые лепестки огня подрагивали на тонких черных свечах, наклоняясь в противоположную сторону зала, будто указывая путь. Флинн поднялся на ноги и, прислушавшись к интуиции, направился именно туда.
Зал был просто колоссальных размеров: потолка Флинн, сколько ни пытался присмотреться, так и не обнаружил – он затерялся в кромешной тьме. На стенах висели портреты и гобелены, на полу стояли скульптуры – некоторые из мрамора, некоторые из дерева, но все, безусловно, вышли из-под руки настоящего мастера. Чуть дальше Флинн увидел статую, как он подумал, высеченную изо льда, но она была сделана из горного хрусталя. И все эти произведения искусства изображали одну и ту же особу – ту белокурую женщину с двумя родинками под глазом, которую Флинн уже неоднократно видел. Наверное, это и была та самая Вифания. Но где же ему искать ее посреди этого музея самолюбия? Он посмотрел в глаза одному из портретов женщины.
– Где ты?.. – прошептал он, и огоньки на свечах почти легли.
И Флинн продолжил путь по бесконечному залу. Он шел так долго, что боялся глянуть на карточку, чтобы узнать, сколько у него осталось времени. Вдруг там окажется 00:00 и мир живых опять пленит его? Мотнув головой, он все же достал карточку. 03:39 – столько времени у него осталось. Немного подождав, чтобы понять, насколько быстро тут летит время, он с удивлением обнаружил, что цифры не меняются. Если в остальной части Бавель-тауэра время бежало как ошпаренное, то здесь оно замерло.
Монотонное жужжание отвлекло его. Он поднял голову и увидел перед собой золотую пчелу с янтарными крыльями, которая недолго покружила перед его лицом и полетела вперед. Флинн быстро спрятал карточку и побежал вслед за пчелой. Ее брюшко засияло теплым светом, отчего она стала напоминать шустрого светлячка.
Тонкий аромат меда и трав разлился в воздухе. Флинн вдохнул полной грудью и почувствовал свежую мяту, мелиссу с лимонными нотками, душистый шалфей и базилик, ромашку, наполненную солнцем, терпкую люцерну и приторную солодку. Голова закружилась от этого многообразия, и Флинну показалось, что у него двоится в глазах. Теперь он видел не одну пчелу, а две, но затем зажглись и другие жужжащие огоньки – целый рой, который направился к одиноко висящей картине. Бесконечный зал наконец-то закончился, и Флинн остановился у его дальней стены.
На картине, окруженной сияющими золотыми пчелами, была, как и везде, изображена красивая блондинка. Ее глаза выглядели безжизненными, но ровно до тех пор, пока Флинн не ощутил на себе их пристальный взгляд.
– А, вот ты и добрался до меня, – нарушил тишину хриплый женский голос. – Долго же ты шел.
– Я бы добирался меньше времени, если бы этот зал не был таким огромным. Ваше величие не знает границ. – Флинн был не очень хорош в лести, но попытался выдать хотя бы что-то похожее на нее.
Картина с обеих сторон была частично занавешена тяжелыми темно-красными портьерами, и, в отличие от остальных, на ней были изображены двое: Вифания и еще кто-то – вроде бы юноша. Он стоял рядом с сидящей на стуле женщиной, положив руку ей на плечо. Одет юноша был в темно-синюю униформу с воротником-стойкой и серебристыми пуговицами, под которой виднелась белоснежная рубашка. А вот его лицо скрывала портьера.
