Граф Л замолчал, вонзив во Флинна суровый взгляд.
– Но если я убью невинного человека, то попаду в Лимб, – прошептал Флинн, чувствуя, как сердце холодеет, будто кто-то поместил в него кусочек льда.
– А если не убьешь, то вся Вселенная погибнет, – вздохнул Граф Л. Он вдруг смягчился, и на его лице появилась улыбка. – Но я и не прошу тебя убивать живого человека, нам для этого дела подойдет и мертвец. – Он поднял голову и посмотрел на потолок. – Аргус, свяжись с Прекрасным Рыцарем, пусть он скажет Тигмонду, чтобы тот немедленно явился в мой кабинет. Дело срочное.
У Флинна в этот момент возникла лишь одна мысль: Хольда будет не в восторге от этой затеи.
– Ты готов? – приторным шепотом спросил Баттори.
У Флинна возникло неприятное чувство, словно его с головы до ног облили чем-то холодным и липким. Переборов себя, он повернулся к Баттори и спокойно ответил:
– Готов.
– Вот и славно. – Красивое лицо Баттори рассекла острая улыбка.
Сегодня он был одет в короткое бордовое пальто с меховым воротником и в темно-коричневый костюм. На ногах – лакированные туфли, на руках – кожаные перчатки, а в глазах – азарт. Как же этот ублюдок обожает смерть и страдания, не зря Безумный прозвал его палачом.
– Интересное место ты выбрал, я бы сказал, что в нем есть некий символизм, – одобрительно произнес Баттори.
– Какой же? – спросил Флинн, покосившись на блондина.
На самом деле он выбрал мост над рекой в шестом районе не просто так. Прохожих в вечернее время здесь почти не бывает, а значит, вероятность того, что появится свидетель его преступления, – минимальная. Мост соединял неработающую фабрику, где раньше изготовляли детские игрушки, и полупустые дома. Застройщик в свое время сэкономил и построил их кое-как, а через десять лет они начали разрушаться. У кого была возможность, те переехали, а остальные продолжали ютиться в крохотных квартирках, вечно заделывая трещины в стенах и дыры в крышах.
– Мост – это ведь символ перехода из одного мира в другой, – театрально всплеснув руками, сказал Баттори. – Совершив свое первое – первое же? – прищурившись, уточнил он, и когда Флинн неуверенно кивнул, продолжил: – Совершив свое первое убийство, ты перейдешь из мира смертных в мир бессмертных. Хм, вспомнил! – Он поднял руку и прижал указательный палец к своей щеке. – Я ведь однажды тоже убил человека на мосту. Хотя, скорее всего, он умер позже, когда я столкнул его в реку, но сути это не меняет.
Каждое слово Баттори отрывало от сердца Флинна кровоточащий кусочек. Он закрыл глаза и мысленно перенесся в день своей смерти, в день, когда все его мечты и желания рухнули вместе с ним с того злосчастного моста. И вот он стоит рядом со своим убийцей, всей душой жалея лишь об одном: что не может отомстить ему прямо здесь и сейчас. Жаль, что ему обязательно нужно убить невинного человека, а не монстра вроде Баттори, который натянул на себя человеческую кожу. Его рука не дрогнула бы, и в этом мире на одну мразь стало бы меньше.
– Ты убил его просто так? Или он в чем-то провинился? – спросил Флинн, сжав металлические перила, представляя, что сжимает горло Баттори.
Вглядываясь в темные воды реки, он подумал, что сейчас она похожа на бездну – холодную и ненасытную, готовую в любой момент с жадностью поглотить все то, что попадет в нее.
– Это был наш курьер, который умудрился потерять очень важный конверт, – ответил Баттори, встав к перилам спиной и опершись на них.
– И что же настолько важного было в том конверте, что это стоило чьей-то жизни? – сглотнув комок в горле, поинтересовался Флинн.
– Знаешь одну пословицу? «Любопытство сгубило кошку», – усмехнулся Баттори, но его настроение быстро изменилось. Серая тень печали упала на его лицо, и он вмиг постарел на пару десятков лет. – Скажу только одно: из-за этого идиота умерла прекраснейшая из женщин. Лукреция… Она должна была стать одной из нас, но… увы. Все пошло не по плану.
Лукреция… Лукреция… Точно. Флинн однажды слышал это имя и видел ту, кому оно принадлежало. В «Доме несчастий» пару лет назад. Она была в простом, но элегантном темно-синем платье; на груди золотая брошь в виде ветки дерева с голубыми сапфирами вместо листьев, на губах алая помада, в глазах блеск. Он вспомнил ее фарфоровую кожу, длинные рыжие волосы и обворожительную улыбку. Встретившись с ней взглядом, он сам у себя спросил, что же такая прелестная женщина делает в этом ужасном месте. Она казалась безобидной овечкой, которая случайно забрела к волкам.
Лукреция была любовницей мистера Баедда, и Флинн не понимал, почему она выбрала этого бандита, его вряд ли можно было назвать хорошей партией. Такие женщины, как она, достойны лучшего. Возможно, она надеялась вытянуть его к свету, но в итоге он потащил ее во тьму.
Поговаривали, что Баттори был влюблен в Лукрецию, и теперь Флинн понял, почему тот не оставил его в живых. Он просто свел с ним счеты. Жизнь за жизнь. Но Флинн не был виноват в смерти Лукреции, это они подвели ее к краю тьмы, попытавшись сделать из нее одержимую.
