Интересно! В их монотонную жизнь без событий вошло что-то новое, занятное. Этот рыжий с густыми усами в джинсах с вельветовым пиджаке сероглазый гость совсем не походил на братьев. Поэтому они глядели во все глаза. Все кроме деда! Он, не повернув головы, тихо толковал с Ксаной, благодарил, даже попробовал приподняться. И стало видно, как страшно он слаб.
Дед еще раз сделал усилие… попытка опять не удалась. По лицу Степана Францевича прошла мучительная гримаса.
От Синицы все это не укрылось. Он сделал шаг вперед, открыл спортивную сумку и засиял, надев себе на лицо одну из самых своих обезоруживающих улыбок.
– Здравствуйте! Я не хотел мешать. Но думаю, пора. Меня зовут Петр Андреевич Синица.
С этими словам он извлек из спортивной сумки пиво, сыр, ветчину, хлеб, большую нарядную коробку конфет и предложил.
– Пожалуйста, угощайтесь. Я приехал их Москвы. У меня тут важное дело. Так, что…
При этих словах старый Баумгартен, до сих пор старательно глядевший в пол, поднял на Петра глаза.
– Вы ведь ко мне? – прозвучал его слегка надтреснутый голос.
Петр обещал Рите – только вместе. Но старался уговорить ее остаться. В самом деле, не стоило им появляться вдвоем. Ему следовало осмотреться и разобраться. А ведь ее не оставишь ни на минуту. Она без языка! Он бы и сам боялся, а не только встревоженная девушка.
– Ты слишком красивая! Только появишься – у них зазвонят колокола. Прощай инкогнито! – отшучивался Петр.
Но не было бы счастья… Рита с утра уж немножко куксилась – думала, устала с дороги. А оказалось, не то. Она расчихалась и раскашлялась, горло у нее разболелось.
Синица с помощью двух гостиничных тетушек раздобыл мед и малину, они наполнили термос липовым чаем. И Рита, укутанная в теплую шаль, позволила надеть на себя вязаные носки, кротко свернулась калачиком и уснула. Так и вышло, что он отправился на поиски Баумгартена один.
Он не собирался брать быка за рога. Не рассчитывал даже сразу его найти. Был готов к тому, что старик уехал или даже вовсе не появлялся в Свияжске.
Петр склонялся к мысли, что дед видел, что случилось с Чингизом Мамедовым. И если это попросту Берг… Знает и решил устраниться? Иначе почему он никому ничего не сказал? Почему не взял с собой жену? Зачем не только оставил семью, а вообще уехал из страны? Петр Андреевич к тому ж хотел быть поначалу один, потому, что совсем не знал, как дело обернется. Вдруг придется изображать кого из себя? Что тогда делать Рите? Она и вообще приметная… а уж в стольном граде Свияжске… Нет. Не пойдет! Что он знал до приезда сюда? Что дед замкнулся и почти перестал разговаривать с домашними. Они тоже избегали его, как-нибудь упоминать бог знает почему. Что кот исчез – общий любимец. Кота они, странным образом, нашли…
У Петра не было никаких оснований разыскивать деда, пока он по косвенным причинам не предположил, что тот, возможно, что-то знает… Но вообще хотел оставить это дело. Но… Лина попросила!
И вот – встреча. «Насельники» оживились. К их скромному столу подкрепление оказалось как нельзя кстати. Ксана обрадовалась конфетам, взяла одну, потом другую и засмущалась как девочка. А дед Степан встал без посторонней помощи, выпрямился и решительно проговорил.
– Петр Андреевич? Сейчас машина придет. Хотите поговорить? Вы можете поехать со мной.
Петр отметил, что старик говорил правильно, много лучше жены с дочерью. По сравнению с Генрихом он был просто златоуст. Не смотря, на физическое недомогание, в нем чувствовалась внутренняя сила. Петр не стал спрашивать ни о чем, тем более, возражать. Он кивнул.
– Я готов. Поедем! У меня для вас есть письмо от внучки. Я приехал…
– Да, знаю. Она мне посылает переводы. Умница девочка. Предупредила старика, как и что.
– Брат Степан, а курево? Можно мне с вами? Я тебе только что…– встрял давешний сосед.
– Извини, Митрий. Нету теперь папирос. Сигареты. Мы заняты. В другой раз! – буркнул дед.
Рита, проснувшись, не сразу поняла, где находится. Под окном разговаривали, смеялись, потом кто-то запел. Кто это… где… Постой, она в России. А что это за язык? Ясно, не немецкий. Тогда какой? Очень знакомое слово «курасон»… Постепенно ее сознание прояснялось. У входа в гостиницу «дом купца Каменева» мужской голос, а потом еще и два женских слажено пели под гитару на испанском! Она неплохо знала романскую группу. Слышно было прекрасно. А когда снаружи перешли от вокала к прозе, Рита уже хорошо разобрала, что к чему. Это были приезжие, туристы.
Еще один голос, мужской, погромче… Теперь они перешли на английский. Речь шла о том, что двое уезжают в Казань, а двое останутся в гостинице. Испанцы, два архитектора на несколько дней.
У них был сопровождающий, гид. Парень, которого туристы называли Алекс, проводил своих подопечных, простился с ними до утра и повез отъезжавших в аэропорт.
