Если человек умалчивает, это, порой, совсем не значит, что он в чем-то виноват. Стесняется, возможно. Кого-то покрывает. Честно путает – память плохая. Хоть это настораживает. Проверить, во всяком случае, надо.
Совсем другой коленкор, когда человек сознательно врет, искажает конкретные факты, в которых невозможно ошибиться.
Так вот. Ему, Синице, совсем нетрудно соврать. Он в Мюнхене о чем-то знает, о чем-то нет. Другое дело Рита!
Да просто веселее вдвоем. Если, конечно, такая привлекательная помощница не станет делу мешать…
Петр решил всюду побывать и посмотреть самому. Он внимательно выслушал все, что смогли ему сообщить у Клинге. Подумал над результатами из Питера и Москвы и наметил себе план. Первым делом он захотел познакомиться со всей семьей Ленц и договорился о встрече.
Марта с Генрихом жили пока у стариков. Петр связался с Линой по телефону и условился, когда он сможет туда зайти. Он попросил, чтобы все были дома, и предупредил, что приведет помощницу.
Синица был готов к каким – то возражениям – люди реагируют по разному на расспросы. Особенно если свежа еще утрата. Но выбитые из колеи старшие Ленц, похоже, были даже рады обо всем происшедшим поговорить, да еще со своим из бывшего Союза. Кроме того, Лина держала всех теперь в ежовых рукавицах.
Кто ее информировал о Петре? Где она наводила справки? Как бы то ни было, приняв решение и удостоверившись на свой лад, что «Ирбис» и его владелец достойны доверия, она предоставила Петру Андреевичу Синице свободу действий и, с достойной удивления последовательностью, выполняла неукоснительно все его указания.
Их ждали к ужину. Пуллах – пригород Мюнхена сделался городом недавно. Впервые попавший сюда москвич решил бы, что это дачное место. Вдоль нешироких улиц, по которым раза два в полчаса проплывали толстые бокастые автобусы, занимая их почти целиком, тянулись особняки. К вечеру жители возвращались уже домой. Движение оживилось.
Петр поглядывал на машины, паркующиеся у вилл, но больше на приусадебные сады. Он сравнивал их с маминым загородным домом, вдыхал запах свежестриженного газона и цветущей лаванды и посмеивался над Ритой, неизменно пугавшейся радостного собачьего лая, которым хвостатые члены семейств, встречали хозяев и их железных коней.
Рита бывала часто тут у друзей. Она уверенно провела Петра мимо разноэтажных домов и домиков из дерева и кирпича самой разной архитектуры, мимо небольшой ратуши и довольно солидной церкви и направилась к площади с магазином, за которым виднелся одно в округе многоквартирное сооружение, явно выпадавшее из общего стиля.
Прямо у железнодорожного полотна высились здания большущей и известной на всю страну фирмы «Линде». Ее управление выстроило для обслуживающего персонала несколько домов, в одном из которых которых посчастливилось снять квартиру старикам Ленц. Да не просто так. Руководство и профсоюз «Линде» решили две квартиры предоставить пенсионерам-ветеранам. А дед и был ветеран. Настали же в этой, так много воевавшей и терпевшей сокрушительные поражения стране, такие удивительные времена, что здесь перестали спрашивать, а на какой стороне ты воевал, ветеран?
Петр позвонил. Отворила дверь Лина. Синица с большим интересом ждал встречи с ней и гадал, кто его ждет в этот раз. Девушка – девочка, скорее, мальчик в джинсах с хвостом на боку и пирсингом? Холодная властная красавица, одетая как британская принцесса?
Лина снова их удивила. Она выглядела не по возрасту взрослой. Уверенная в себе уместно и дорого одетая молодая женщина была в светлых свободных брюках и васильково синем блузоне, открывавшем руки и шею. На этот раз ее лицо было умело подкрашено.
Лина вежливо улыбнулась и сказала все нужные слова. Но глаза ее словно не принимали в этом участия. Петр, внимательно вглядевшись, не сомневался, что ее мысли были отсюда далеко.
Мама Марты Инга встретила их приветливо и повела сразу к столу, где уже ждали ее дочь с мужем, что теперь жили у них. Гостей усадили на обширной террасе, увитой плющом и уставленной вазонами с цветами.
Инга была сухонькая подтянутая совершенно седая кареглазая женщина с на редкость хорошо сохранившейся густой старательно уложенной шевелюрой. Ее блестящие волосы слегка отливали синевой.
Марта удалась не в нее. В ней не было ни следа материнской строгости. Обычно хлопотливая, улыбчивая жизнерадостная женщина с миловидным лицом и живыми голубыми глазами тихо сидела в углу и чуть что принималась плакать, если никто не видел. Сейчас она постаралась взять себя в руки. Гости!
– Здравствуйте! Садитесь, пожалуйста. У нас как раз все готово, только вас ждали, – радушно проговорила она и принялась их угощать.
Петр почувствовал, что проголодался. Он с удовольствием принялся за домашнюю стряпню и к радости хозяйки отдал дать салатам, за которыми последовал отличный тыквенный суп с кокосовым молоком и креветками, а потом речная форель с отварным картофелем.
