Говорили за столом по-немецки. Это порадовало Риту. Она приготовилась было скромно молчать и терпеливо улыбаться, в ожидании перевода, поскольку шла к аусзидлерам. Кто не знает, что эти поздние переселенцы из СССР дома говорят по-русски!
И вот сюрприз – старая хозяйка с дочерью и зятем болтали на диалекте, который Рита вполне сносно понимала. А уж Лина только немного старше нее выросла тут. С ней, конечно, вообще не было проблем. Она недавно закончила ТУ, так называли для краткости Технический университет в Мюнхене студенты. И они тут же принялись обсуждать вдвоем студенческие дела.
После ужина на некоторое время все разбрелись. Девушки остались на террасе. Марта с матерью принялись убирать со стола. Генрих, узнав, что Петр курит трубку, повел его взглянуть на дедовский доморощенный табак.
– Покажи – покажи! – вслед им добавила Инга. – Дед их, смеси эти, любит, меняется с другими куряками, сам делает, а я ему кисеты вышиваю. Мама моя вышивала, бабушка вышивала…
Дальше Петр не слышал. Они вошли в дедов закуток. Комнатка была небольшая. Но здесь умещалось многое множество разных полезных вещей. По стенам – шкафы и шкафчики с инструментами для тонкой работы, которым в подвале не место. Удобный стол. Складная узкая кушетка – пусть есть спальня с женой, а все не помешает! На книжных полках стояла библия в золоченом переплете и другие «божественные» книги.
Над столом немного наискосок Петр увидел целую выставку кисетов! Вышитые крестом и гладью, изукрашенные цветной кожей и кисточками, они помещались в специальных ячейках под стеклом. Один из них лежал на самой столешнице. Пахло табаком и травами.
– Вот, глядите, в шкапе, в ентом вон, в ящичках. Тут-то у него табакерки. И все до одной, чего не то там ни есть, а уж он бумажечки пришпандорил! – с уважительной насмешкой показывал комнату деда Генрих. А Петр не в первый раз подивился, как вполне пристойный складный немецкий сменился у него простецким неграмотным русским языком. Он знал уже этот любопытный феномен. Приехавшая из глубинки молодежь училась тут в школах и разговаривала, как прочие мюнхенцы. А русский – родительский и дедовский, переняла из села.
В самом деле – каждый ящичек у старика был надписан. Воспользовавшись разрешением, он приоткрыл несколько и почитал разноцветные наклейки.
Вы трубку курите? А… все одно. Возьмите мешочек! Он с собой носит. От ентих, комарей, хорошо! – Генрих протянул Петру небольшую упаковку.
– Герр Ленц! – начал Синица.
– Да ну, зовите вы меня – Генрих. А то, будто, шеф выволочку каку.. .а? Петр Андреич, дак, что?
– Генрих, я, верно, уж всех спросил, остались вот только вы. Где сам-то дед? Где старый Баумгартен?
Ганрих вздохнул. Он помолчал немного. Потом махнул рукой и с какой-то суровой уверенностью вымолвил.
– Придет! – повернулся и увлек Петра назад в столовую.
Рита встала. Слегка стемнело. Внизу во дворе загорелись фонари, утопленные прямо в землю. Она заметила, как их холодноватое таинственное свечение понравилось Синице. Вообще, интересно здесь! Эта 'вышитая' старушка, словно сошедшая с бабушкиной гравюры, пухленькая хозяюшка – ее дочь, наивная и уютная… И вдруг суперсовременная прохладная, платиновая какая-то, Лина! Прохладная? А внутри бушующий огонь… Но надо не забывать – он на работе. Итак, осмотримся. И вот хороший предлог.
– Лина, а где комната 'для девочек'? – Рита встала и подошла поближе. Узнав, где в доме туалет для гостей, она взяла с собой сумочку и исчезла минут на десять. А вернувшись, пощебетала оживленно о разных разностях с Линой и попросила показать ей квартиру. Она заметила мимоходом, что подумывает себе подыскать что-то попросторней.
Вернувшийся Петр с интересом услышал эту новость и несколько напрягся. Рита ищет жилье? Не иначе, съезжается со своим парнем. Эх, жаль. Спросить?
– У вас что-то изменилось? Я хочу сказать, – начал он, – но нет, это нескромный вопрос!
Последнее со стороны Петра была всего лишь военная хитрость. Он-то рассчитывал как раз на прямой ответ. Скажет сейчас – мы, мол, с моим другом ищем квартиру для двоих…
Мама ему рассказывала, кстати, о подводных камнях, ожидающих человека в немецкой среде, если он не знает нюансов употребления слова «друг».
Тут такая штука. «Мой друг» в исполнении женщины означает человека, с которым вместе живут. С ним все серьезно. Хоть не обязательно давно. Если же отношения только начались… он подумал, что пожалуй, не знает, как нужно тогда сказать.
Есть слово – «выйти». Мы еще только несколько раз вместе «вышли»! Раньше о таких в Москве говорили – они «встречаются». Да, пожалуй.
Но вот если у тебя с кем-то дружеские отношения, не флирт, не роман – ничего похожего, то о мужчине следует сказать – один из моих друзей, хоть и это не особенно точно.
