Золотая цепь из крупных звеньев. Жемчужное ожерелье с увесистым золотым замочком. Главное… Не может быть! Точно. Жемчуг – не речной, не выращенный на плантациях. Он, пусть, не из Индийского океана – такие колье теперь носят разве члены королевского дома. Но натуральный и очень дорогой. К нему – серьги – это гарнитур. А еще часы… Дай-ка, спрошу.
– Марта, вы знаете, мне кажется, у моей мамы похожие часы. Можно взглянуть? Марта охотно протянула руку. Она с удовольствием глянула на запястье, а потом отстегнула браслет и подала его гостье.
– Пожалуйста! У меня разные есть, но эти – самые любимые. На ладонь Рита легла изящная вещица, которой не было, конечно, у ее мамы. Но она знала их по каталогам. Должна была знать. Одна из ее практик – страхование ювелирных изделий…
Словом, часы Картье, корпус золотой, циферблат, усыпанный мелкими бриллиантами…
А на правой руке Марты Ленц еще браслет из золота двух цветов. Да и сумка…
Рита заметила сумку цвета беж и решила, что это Лины. Хоть потом усомнилась – не ее стиль! И точно – она принадлежала Марте.
Эта сумка от Луи Вюиттон, большущая, похожая на кошелку – Рита таких терпеть не могла, их подделывали все, кому не лень, изготовляя даже из клеенки
– стоила тысячи две! Как здорово она зарабатывает, домоправительница Чингиза. Пусть даже дети уж выросли, но… Нет, надо разобраться!
Стало прохладно. Гости и хозяева перешли в столовую. Инга ловко собрала на резной поднос посуду. Она принесла вино и печенье и спросила, кому еще что подать. Завязался негромкий разговор о житье бытье. Снова вспомнили про квартиры. Рита оглядела комнату, похвалила обстановку и спросила.
– Я смотрю, в этой комнате тоже хорошая жизнь для кошек. Все есть! Полочки, гнездышко с матрасом. На террасе внизу – кошачья дверца. Под лестницей внизу – туалет. Все как положено. А где же кот?
Синица, который все это тоже краем глаза видел, впервые подумал, где же, в самом деле, кот? Это не у Мамедова, чтобы ему так долго гулять в большом саду. Да, есть место – палисадничек. Но там не видно. В Мюнхене кошки не гуляют 'сами по себе'. Хоть, вообще говоря, какое им дело до кота…
Воцарилось молчание. Чудно… Петр несколько удивился.
Кстати, Рита, тоже не отвечает. Она перевела разговор. Почему бы? Никто сегодня не хочет отвечать.
И точно! Его самого, было, заинтересовало, где дед. Но на вопрос и о нем члены семьи отвечали уклончиво.
Дед не здоров. Он стал нелюдимым и неразговорчивым. У него характер изменился. Ну, не хотят говорить!
Вдруг неожиданно подал голос Генрих. Он слегка осоловел, устал сидеть, привстал и, похрустев пальцами, неожиданно заговорил на русском.
– Тесно тут. Будем квартиру искать, – веско обронил он и добавил с довольным видом.
– Купим! У нас с матерью в банке накапало. Рента еще. Залог внесем и сразу въедем. Это ж каждый хозяин согласится. Я у ребят спрашивал. Можно хоть и на прежней работе, там две квартиры продавались. И я себе чего не то, а найду. А нет, водителем пойду. Да вот, пиццу развозить, а чо?
– Папа, не беспокойся, – вступила негромко Лина в разговор. – Мы это все не спеша решим. Нам бы сейчас с дедом… – добавила она, и тут же замолчала.
Пора было прощаться. Посмотрели, какая ближайшая электричка – они ходят каждые двадцать минут, недолго ждать.
Потом еще столько же до города. С Ритой ему оставалось побыть не больше часа, – с досадой прикинул Петр. Он вздохнул. Но с минуту подумав, приободрился. Ну, нет. Что он, мальчик? Он ее проводит. В конце концов, уже довольно поздно. Спросит небрежно, не сторожит ли ее ревнивый друг перед домом с пистолетом? И тут… – Синица усмехнулся, – она возьмет, и ответит – да! Хотя… Как-то не похоже.
Однако Рита отвела его в сторонку. И только она негромко начала говорить, он понял, что в прах рассыпались все его надежды побыть вдвоем.
– Питер, мы с Линой… она предложила мне съездить в клуб. Потом она отвезет меня домой. Я думаю, там мы без помех поговорим. Для дела полезно…
Живая веселая физиономия Синицы погасла. Глаза больше не улыбались и он молчал.
Расстроен? Но почему? Не нравится, что…А у нее, наоборот, счастливые мурашки! И это вот, потому, что…
Стоп, не стоит больше обманывать себя. Понятно уж, отчего и почему. Теперь надо как-то выйти из положения.
– Петер, вы не против? Мы можем теперь на 'ты', как вы смотрите на это? – Рита коснулась его руки. И так как он все еще молчал, смело закончила свою мысль.– Если молчание знак согласия… у меня еще одно предложение. Давай, созвонимся завтра и встретимся, чтобы обсудить результаты нашего визита?
Бедный владелец и директор агентства «Ирбис», кандидат юридических наук, бывший следователь Петр Синица – человек взрослый и солидный, обрадовался так, что студентку последнего курса Риту, в сущности, молоденькую девчонку, бросило от смущения в жар.
Его круглые серые глаза засияли. Густые ресницы захлопали как у малого ребенка, и даже пушистые рыжие усы… Но нет, это ей, верно, показалось. От радости топорщатся усы разве у котов. Впрочем, котов в доме у Риты не держали.
В саду
