Это был сад. Генрих, неторопливый и прилежный в любой деле, любил только работу садовника. Он спланировал и разбил газоны, посадил деревья, исправно растил и стриг декоративные кустарники. Чингиз предоставлял ему тут большую свободу. Однако, интересовался иногда. Он все же ребенком немного повозился и сам в саду и огороде.
Петр решил посмотреть на место происшествия. Он обошел просторную комнату с полом, выложенным цветной плиткой, полюбовался коврами, оценил предусмотрительность и комфорт.
– Генрих, здесь запах этот был, верно? Жареным мясом, дымком пахло, вы поэтому… – начал Петр.
– Ну, да! Мы с женой спервоначалу спохватились. Али горим? Он всегда только по субботам, а чо ж в воскресение? Ну, вот. А как КРИПО прискакали, так сразу про энтот газ кумекать зачали. Да и мне поплохело, – охотно объяснил тот.
– Но смотрите, тут вытяжка. Там, где место у него для мангала. Впрочем… – Синица оборвал фразу. Зачем же вытяжку включать, если хочешь уморить клиента угарным газом?
Петр слушал Генриха и удивлялся, в который раз любопытному феномену, обычно, больше заметному у молодых. Немцы из бывшего Союза нередко говорили на малограмотном русском языке. Но – вполне грамотном немецком. Вот и Генрих! Он дома пристойно, по крайней мере для Петрова уха, общался со своими, пока не перешел на русский с Петром.
У этой комнаты был целый пульт управления, который Генрих включил. И сразу же зажурчал фонтан. Загорелись светильники, укрытые матовыми плафонами. Лучи мягкого света залили кресла и диваны, размещенные в живописно продуманном беспорядке. Подушки и шотландский плед, столик с мужскими глянцевыми журналами, встроенные в стену бар и холодильник… На другой стороне рядом с сауной у Мамедова был массажный кабинет, а рядом ниша для паузы в банных процедурах любого рода по всем современным правилам.
Одна стена помещения, целиком выполненная из стекла, смотрела в сад. Она нажатием кнопки закрывалась, если надо, с помощью жалюзи орехового цвета. А ближе к ней уж стоял удобный стол человек на десять массивного дерева такой высоты, чтобы сидеть, не нагибаясь.
Тут не было на полу ковров. Зато имелась печь, больше чтоб любоваться огнем, а рядом углубление в полу, облицованное огнеупорной глиной, с вытяжкой в форме плоской трубы.
– А это штука зачем? – обратился к Генриху Петр и указал на трубу.
– Так хозяин же жарил шашлыки, если такая ему фантазия была, я ж говорил, – пожал плечами Ленц.– Он такой, когда сам даже на базар поедет зелень выбирать, а когда… Марта знает, что ему надо. Дак, доверял. Но уж мясо… Она такая, обижалась про себя-то… а только, он такой, мясо сам у турков брал и точка. Вот, бывало… Он от, Петр Андреич, Азербайджан, вы знаете, да? Дак он по-ихнему залопочет и давай… вот этого…
– Торговаться? – предположил Синица.
– Что вы? Какой, торговаться? Как он приедет, хозяин магАзина бывало че, наровит магАзин вааще закрыть! Потому, кунден приехал стоящий, серьезный… Да нет, Чингиз мясу выбирал! А тот, мясник-то, и рад. Ему профит, нашему – уважение. Он мясу-то понимал! А в гараже у нас… дак там не только гараж, там склад или чо. Дед вот струмент лОжил. Ну и мангал, ядрен корень, и этта… гриль… да, когда электрическа, а когда – так.
Петр пришел вместе с Ритой. Она ждала в сторонке. У них было решено, что он поглядит и выйдет, а потом снова она. Не отвлекаясь, другими незамыленными глазами. Потом они все сравнят.
Синица не спеша прошелся по комнате, сделал несколько фотографий и повернулся к Генриху.
– Здесь что-нибудь трогали?
– После полиции – ничего, – покрутил головой тот.
– А убирались?
– Да нет. Сперва-то было не велено. Ну а потом… Марта, она сюда не хочет. Лина… Теперь как Лина решит!
Рита чихнула. Петр, косившийся на нее, удивился – нос девушки, ее маленький прямой носик, покраснел и распух. Она то и дело вытаскивала платок, чтобы промокнуть слезы, текущие из глаз.
Аденовирус? Бедняжка на глазах заболевала. Иногда это быстро, он знал.
Рита снова чихнула.
– Питер, – попросила она, – давай я выйду пока. Я по саду похожу, погуляю. Мне что-то…
– Тебе нехорошо? Тогда не надо лучше на улицу. Если температура… Я обещаю, мы уже недолго. И отвезу тебя поскорей домой.
– Нет, нет! Давай, я там поброжу. Я тебе потом… Я пошла, ладно? – ответила девушка.
Она ушла. А Петр, закончив осмотр, уселся с Генрихом за столом и начал его подробно расспрашивать о привычках и характере Мамедова.
Прошло минут десять и у Петра зазвонил телефон для своих. Он вытащил аппарат и удивился. Звонила Рита.
– Питер, я тут у самого дальнего конца у ограды. Не надо привлекать лишнего внимания. Поэтому я решила позвонить. Выйди под удобным предлогом. Но один. Я тебе должна что-то показать.
Петр удивился еще больше. Он наскоро придумал предлог. Услал Генриха в дом с поручением, вышел и быстро нашел Риту. Она стояла у большого старого развесистого каштана. Листья на нем почти не пожелтели. Но многие уж осыпались. Рита играла с листвой. Она подцепляла листочки сухой веткой и подкидывала их в воздух.
