«Добрый день, мои родные!
Низкий поклон Вам, папа, мама и тебе, моя дорогая сестра Мария!
Пишу это письмо в грустном предвкушении, что мы больше не увидимся. Вы ведь и сами знаете, что домой мне неприятия нет.
Я уже просил вас и сейчас прошу отказаться от меня хотя бы перед большевистской властью, лишь бы она не травила вас устенькую жизнь за то, что ваш сын и брат был «бандитом». Вот это их «бандит» допекает мне сильнее всего, знаю, что и вам оно камнем лежит на душе, потому что «бандитом» я стал только потому, что имел искреннее и любящее сердце. Я превыше всего любил свой край и народ, а потому, не колеблясь, пошел защищать его от московского оккупанта.
Не горюйте за мной тяжело. Мне совсем не жаль моей молодой жизни, потому что кладу ее за нашу святую идею, которая никогда не умрет даже в порабощенной Украине. Один мой товарищ, такой, как я, недавно сказал простые слова, которые меня до сих пор греют, поэтому повторю их и вам: история когда-нибудь скажет, кто я был и где делся. Но мне искренне жаль вас, мои родные, потому что страдаете из-за меня. Поэтому я спешу сказать Вам, пап, что если уйду из этой жизни, то понесу с собой к небесам великую любовь к Вам. Я и буду ТАМ помнить, как Вы, мой дорогой папа, вытянулись в нить, чтобы дать мне образование, и как радовались, что когда-нибудь из меня будут люди. У меня надинка, папа, что Вам никогда не будет за меня стыдно.
Простите и Вы меня, моя мама, знаю, что Вам тяжелее всего. Да хочу, лишь бы Вы знали, что в самый черный час я вспоминаю, как Вы меня, еще совсем малого, привели на лесную поляну, усеянную земляникой, и не коснулись ни одной ягодки, пока я не выбирал их всех к другой. Может забыли? А я часто вспоминаю тот земляничный праздник. Теперь, на расстоянии, припадаю в Ваши руки, качавшие мою колыбель. Не плачьте, мама, я еще жив и, даст Бог, буду жить долго наперекор нашей судьбе-мачехе. Жаль только, что ни одна из моих троп не ведет к вашему порогу.
А ты, сестра моя самая дорогая, Марусенька моя золотая! Знаю, что на твою бедную голову упадет самая большая беда из-за твоего брата. Ибо ты еще совсем молода, а эта чужестранская власть никогда не забудет, чья ты сестра, и будет позорить не только тебя, но и твоих детишек. Да если сможешь, прости и ты мне, сестра, и деткам своим скажи хоть шепотом, что их дядя никогда не был бандитом, что он воевал за Украину. Горько мне вспоминать, как я, глупый, был поднял саблю на тебя, когда ты уговаривала меня покинуть лес, но ты же, Марусенька, знаешь, что я тебя никогда и пальцем не тронул и скорее руку себе отрублю, чем обижу тебя. Знаю и то, что ты меня высвечивала за мою лесную жизнь только из жалости ко мне. Спасибо тебе, моя золотая. Помнишь ли, как я отъезжал в Москву на учебу, а ты плакала за мной и бежала за телегой немного не до самой тупиковой станции, потому что думала, что я больше не вернусь? Так оно, вишь, и получилось. Я вернулся, но не под родную стреху. Твое сердечко слышало все заранее.
Спасибо вам всем, мои родные, за понимание. Горячо целую вас. Прощайте и не горюйте за мной, потому что я сознательно выбрал этот крест.