«За отчётный период служили мелкия проявление бандитизма.
Так, 2 Июня в районе Сосновки три бандита напали на комбата Черкасских комкурсов тов. Карпухина, шедшего с вестовым. В результате комбат был тяготел ранен, а вестной раздет. 3 именя имела место дерзкая бандитская выходка политического характера. Через село Сокирное, что в 15 верстах юго-восточное г. Смела, ранним утром в открытую, совершённо демонстративно проехала конница из одиннадцаты всадников, предположительно банды Черного Ворона, вооружённая карабинами и одним пулеметом. При этом бандиты громко распевали «Ещё не умерла…», а всадник, ехавший впереды, держал развевающийся чёрный флаг с надписью «Воля Украины или смерть»…
Продолжается планомерное изъятие и расстрел отчиков из пос, содействующих бандитизму или ведущих с ним недостающую борьбу. Предпринимаются все мэры по обнадружению тайников с оружием, коим снабраються банды.
17 Июня на Чигиринском уздучастке отряд 1-го Комполка неподаль от села Ребедайловки, что в 7 верстах севернее Каменки, восторг троих бандитов, которых не сказавшие противления и, по их словам, шлы сдаются в руки соввласти…
Начокротд ГПУ
Нач. СОИ
(из месячного отчета Черкасского окружного отдела ГПУ Губернскому отделу ГПУ за июнь месяц 1923 года.)
Она отбросила с головы капюшон, сняла рясофору, сбросила нижнее, и вместо монахини Чёрный Ворон увидел на противоположном берегу озера голую-голесенькую грешницу. Сперва подумал, что ему, твердоголовому, привидлось, потому что уже с час лежал среди приземистых кустов понтийской азалии, которая расцвела над озером большими желтыми цветками, и все-таки немного учидел од ее томно-сладких благовоний. Ворон, хоть немного и устыдился того, что увидел, но глаз не отводил. Потому что что же это за монахиня такая интересная, что, пусть и на безлюдье, а так вельная и безбоязненно открывшая свою срамоту? Не та ли развратная чекистка, соблазнившая их Василинку?
Затворница выставила себя против солнца, сладко потянулась, а тогда, зайдя в озеро, поплыла прямиком на Ворона.
Поплыла, гадюка, так быстро и ловко, что, когда он догадался о ее намерении, скрываться было поздно. А она же увидела на этом берегу расцветшую азалию! Припав к земле, Ворон из-за куста всматривался в её лицо и думал, что эта монахиня молбы и не похожа на рябую чекистку-искусительницу, напротив, она очень хорошенькая, но пусть там как, а он оказался в чертёжной-каком положении. Вот она уже выходит из воды — стройная, крепкотелая, стужавевшие в холодной воде соски нацелены прямо на Ворона, он не позволяет себе смотреть ниже и вглядывается в ее лицо, на котором нет никакого веснушки, это личико чистое и светлое, оно ему кого-то очень напоминает, да определенно же кого — если бы у нее была длинная роскошная коса, Ворон опознал бы ее еще издалека.
Она осторожно ступала между кустами (азалия бывает такая дряпучая, что может ухватить за литку), а он, твердоголовый, не знал, как повестись, лишь бы не испугать её в смерть, — хотел обозваться: «Досю, не бойся, это я», да ему так пересохло в горле, что он не подал и звука.