Когда понемногу развилось, они увидели, какого чосса нанесли москалям. Городок был усеян трупами, что, распластанные и скоцюрбленные, валялись в пыли, в сорняках, подтинке, в огородах, левадах. Один неборака свисал с плота в таких погибнутых кальсонах, что мерзко было смотреть, другой где-то по пути погубил свою голову (видно, наткнулся на саблю) и захолол в луже смолянистой крови, ещё один лежал на куче навоза с выпущенными кишками.
Черновусу понравилось, как его новый товарищ Мудей спокойно переступает вражеские трупы — тревожно форкнул только тогда, когда угледел перед собой убитую лошадь. Ошиб его, отвернув голову, и дальше пошел твердым, упругим шагом.
Поработали они, как хорошие молотники, но Грызловы было мало.
— Ребята, это еще не все! — кричал он, взмахивая кровь с разбитой брови. — Их багацко разбежалось по кустам! Выловим всех к одному. Слышите? Всех!
Да казаков не надо было подгонять. Разгорячившие от боя, возбуждённые запахом чужанской крови, они рассыпались по полю, балкам, перелескам, заглядывая в каждую лазейку. Как не здесь, то там всплывал Грызло, и над полем разлегался его радостный крик:
— Всех до одного! Слышите, ребята?
Правый ус атамана, покраснев от крови, стекавшей с брови, опустился вниз, но удаль так же выигрывала на его распашном виде. Черновус аж рот раскрыл, когда Грызло вытащил из кустов съежившегося москаля и так рубонул его накрест, что голова отлетела вместе с плечом и рукой.
«Хорошо, отец!» — крикнул ему Черновус, заворачивая коня в выярок, поросший низкими кустами ежевики. Он уже спустился вниз, как вдруг Мудей остановился и сторожко пошевелил ушами. Черновус шарпнул за повод, чмокнул, да лошадь только мотнула головой и посмотрела в сторону узенького ровчака. Именно туда он пошел охотно.
В ровчаке затаилось двое. Черновус сразу узнал ушастого москаля, который вчера ткнул ему для насмешки «кумхвету», а возле него трясилась полуголая девка. Ряба с лица, зато телистая, полногубая и такая горячая, аж парировало с нее.
Ты ба, стерва ушастая, — под ним земля западается, а оно еще и курву за собой тянет. Что же она себе думала, эта тёлка намахана? Черновус так и спросил, сводя кольта:
— Что же ты себе думала, когда убегала с оцим уханьем?
— Он меня силой поволик.
— Неправда, ана сказала, что любит меня, и сама пабежала, — зацокотов зубами ушастый. — Не стреляй, мы с ней пажемся и уедем в Пензу.
— Поедешь, — сказал Черновус. — Только дальше. Спасиба тебье, радостный, за канфетку.
Кольт подпрыгнул в руке, но пуля пошла безупречно — как раз в то место на лбу, где леший припечатывает москалям звезды.
— А ты, потаскушка, иди сюда и задирай юбку, — велел Черновус. — Всыплю тебе по сраке, чтобы помнила.
Девуля вылезла из ровчака, подошла к нему и, нагнувшись, послушно задрала юбку, под которой светилось голое-голесенькое тело.
Он замахнулся нагайкой, да Мудей неожиданно сорвался и помчался вверх — видимо, подумал, что всадник поднял тройчатку на него. Черновус остановил лошадь и оглянулся на девку, которую все-таки должен был пощекотать нагайкой. И тут он рассмеялся глухим, раскатистым смехом. Хвойда молнила пятками уже по ту сторону выярка — пригнувшись чуть ли не к земле, она, как вепрь, рассекала ежевиковые заросли, аж отраслью летело над ней.
Слава о победе повстанцев в Мокрой Калигорке мельком облетела близлежащие деревни. К Грызлу стали сходиться крестьяне со всей Звенигородщины. Несли оружие, съестные припасы, приводили лошадей.
Атаман хотел наставить Черновуса начальником штаба, да впоследствии все вернулось иначе. Партизанить лучше малым отрядом: удобнее маневрировать, скрываться, избегать преследований, да и питаться легче. Чем больше прибывало людей, тем все это давалось тяжелее и тяжелее. Грызло решил разделить свой кош на два отряда — с одним Черновус отойдёт к Лебедину. А как будет надо, сойдутся воедино и еще вместе пойдут на Киев.
Когда Черновус формировал свой отдел, к нему попросился ночной одчайдух Вурдалака. Грызло не обиделся.
— Да — то и так, — согласился он. — Жалко мне расставаться с таким козарлюгой, но для начала это тебе будет хорошее подспорье.
Атаман чуточку спохмурнел, да потом загадочная улыбка заиграла в его закрученных усах.
— А знаешь, чего Вовкулака пошел в лес?
— Ну, как чего… — не понял Черновус.
— Начитался Шевченко. Я часто спрашиваюсь у новичков: чего ты ко мне пришел? И слышу: у того москали дом сожгли, того ограбили, у того девушку изнасиловали… У нас завсегды так было — пока заброда не зальет сала за шкуру, мы ничьчирк. А этот мне говорит: прочитал «Кобзаря». Ты такое слышал когда-нибудь? Чтобы муж прочитал Шевченко и стал «бандитом»? Вот где сила! Это я до того, чтобы ты знал, что нужно порой почитать казакам вслух. Лучше всякой муштры.
И еще один совет дал Грызло: если Черновус ступил на повстанческую тропу, то должен взять новое имя, иначе москали отомстят на его семье. Он, Грызло, этого не сделал, потому что на Звенигородщине его знают все как кошевого Вольного казачества. Каждый сера вам скажет, кто такой Грызло и с кем он дерется.