Чёрный ворон. (Оставшийся) полностью

…Подох ему перехватил запах понтийской азалии, кадила душистого и дикой орхидеи. Какая-то странная чертовщина вышла с ним сеи ночи, да не знать, где у нее хвост. Евдося… Дося — две ведьмы вдруг соединились в одну, потому что это же одно и то же имя, — лиш теперь подумал себе Чёрный Ворон, когда за Досей уже и полоса легла. Две чертицы. Одна старшая, вторая младшая, и вот эта старшая одолжила у младшей ноченьку золотую, или, может, младшая выпросила у старшего чар на одну ночь, потому что к чему бы это Дося оказалась аж у Ирдынских болот?

Ворона принес сюда Мудей после того, как его растолкло у Староселья, да если бы только его одного. Сам видел, как упал подкошенный пулемётной очередью Маковой, затем Ёж, за ним Добривечер… После гранатного взрыва полетел-покотился с лошади Вовкулака, та быстро вскочил на ноги, подбежал к убитому коню, упал на колени. Видно, был контужен, потому что что-то кричал, заикаясь и, уже не ведая, что делает, пытался снять с убитого коня седло. «Покинь! — окликнул ему Ворон. — Покинь и — за мной!» — и Вовкулака его не слышал — или оглох от взрыва, или прочь потерялся, потому что и дальше рассупонировал седло. Ворон развернул Мудея, бросился к Вовкулаке, и тут его сперва ударило в ногу, потом пропекло насквозь, шарпнуло изнутри, в глазах загорелись свечи. Он завалился на шею коня, цепляясь за его гриву, и уже ничего не видел, да ещё какое-то время сквозь тьму слышал, как стугонят копыта, только не мог сообразить, то ли они крешут под ним, то ли по нему…

Глаза открыл в лесу. Лежал навзничь на земле, тупая загустая боль подсказывала, что он ещё жив, однако свестись на ноги не мог. И тогда Мудей согнулся в коленях, опустился и лег возле него.

А все начиналось так весело! Небольшим отрядом, тридцать пять казаков они почти парадом зашли в Капитановку. Все как один были переодеты в буденновское манатье, а Вовкулака ехал впереди еще и с красным флагом. Надо было видеть эту самодовольную рожу с оскаленными зубами. И как ему подходил красный флаг! Вурдалака не выпускал его из рук даже тогда, когда саблей шинковал москалей, охранявших в Капитановке ссыпной пункт[11]. Они тоже встретили их весело, хотя немного и в растерянности:

— Какой празник, ребята? Пачему никто не предупредил?

— Пьервое мая! — сказал Вовкулака.

— Да какой к чьорту май, осень на дваре!

— Ну, тогда празник октября, — городил свое Вовкулака.

— Уот чудак, йешо далеко да актября.

— То у вас далеко, — сказал Вовкулака. — А у нас он уже четвертый год тянется, и края не видно.

Он так себя разжег теми красными праздниками, что уже не выдержал, — не дожидаясь атаманова сигнала, выдернул саблю, махнул раз, второй, ребята ему подмогли, и шестеро охранников ссыпного пункта легли трупом, даже не писнув.

Один, правда, как-то все-таки проскользнул между оглашенными «буденновцами» и бросил ноги на плечи.

И тут Вовкулака изумлял Чёрного Ворона ещё одним хистом: не долго думая, он замахнулся древком флага и запустил его, словно копье, вдогонку беглецу. Древко полетело, как змей, таща за собой красного хвоста, и попало бедняге прямо в затылок. Он ткнулся носом в куряву, придурился, что мертвый, но Вовкулака оживил его кончиком сабли, заставил подняться, а потом еще и приказал отряхнуть вываленного в пыли флага. Лишь после этого он воспротивился несчастного туда, где нет ни праздников, ни будней, никаких тебе знамен, а только вечный покой и благодать.

— Ты порой не служил в донском войске? — спросил Ворон у Вовкулаки.

— А то чего бы?

— Донцы ловко воюют пиками.

— Против кого? — спросил Вовкулака.

— Против нас, конечно.

— Нет, не служил. А что там воевать той пикой? И дикарь сможет, — показал Вовкулака клыка, и Ворон догадался, что он смеется.

В Капитановке они еще зажгли волостной исполком, перед тем забрав у его головы «общественный налог» — сто десять миллионов советских рублей, сто восемнадцать рублей серебром и пять золотом. По пути заодно подожгли ещё комнезам, спровадив его голову до небесной канцелярии, и поскольку дыма уже было многовато, подались чем дальше от греха аж на Староселье.

Дальше тоже все происходило весело, а местами и вовсе забавно. Уже верст через десять наши «буденновцы» натолкнулись на конный отдел милиции, который рыскал на дорогах совместно с летучим отрядом ББ. Красное знамя здесь лучше было свернуть и спрятаться, так что они стали отходить в сторону — к хутору Заячья Балка. Но враг понял, что здесь что-то нечистое, поднял стрельбу и начал их преследовать, пока отряд Чёрного Ворона не попал из огня в пламя. С другой стороны на них сунули сразу два эскадрона кавалерийского полка. Поскольку позади пэр летучий отряд, то им не оставалось ничего другого, как быстренько проскользнуть к скрывавшемуся в извинение хутору.