Прежде чем знакомиться, он достал из кармашка серебряных часов на простенькой цепочке, посмотрел, кивнул сам себе: мол, ага, приехали вовремя, потому что если бы опоздали, то никакой дурак вас бы здесь не ждал. Затем свел взгляд на незнакомцев: один из них, облеченный, как продотрядок, в грязнозелёную форму, смотрел на Гупала с таким искренним любопытством и восхищением, что ему стало неловко. Гость имел белое лицо (сразу видно, что не леший), слегка удлиненное, молбы удивленное, да одновременно внимательное и учтивое.
— Сотник Метель, — крепко пожал он Денису руку.
Гупало в ответ не назвался, лишь кивнул и перевёл взгляд на второго: ага, если то Метель, то, получается, вот перед ним и есть полковник Гамалий. Его лицо показалось Гупалу даже знакомым, и действительно — во втором госте Денис вдруг опознал… Ялисея Февраля, с которым в 20-м воевал в Степной дивизии Костя Голубого. Гупало знал, что теперь у Ялысея есть свой отряд, гуляет у Кривого Рога, однако отнюдь не надеялся увидеть его в роли полковника Гамалия.
— Нет-нет, Денис, я не командир Черноморской группы, — сказал Ялысей, увидев, как удивился Гупало. — Полковник Гамалий сегодня не смог приехать. А я сопровождаю сотника Метель, чтобы у тебя не было подозрений.
Такое объяснение не понравилось Гупалу. Хотя он хорошо знал Николая Сильвестрова и Ялисея Февраля, сполна не верил никому: люди сейчас скурвливаются на глазах и еще не так попадали в чекистские тенета. Ну, и опять-таки — договаривались так, а вышло иначе — вместо Гамалия приехал его заместитель Вьюга. Нет, это Денису было не до шмыги.
— Вижу, ты нам не рад, атаман, — сказал Февраль. — Неужели не доверяешь?
— Я не атаман, — набормосился Гупало.
— Как не атаман?
— Я теперь Гупало-Гарасько и только временно возглавляю отряд.
— Вон как! — Февраль удивленно посмотрел на Сильвестрова, мол, а это что за новость? Тот только пожал плечами. — А лошадь у тебя атаманская!
— Прикупил у начальника Знаменского гарнизона, — Гупало немного смягчился, вспомнив, как «покупал» жеребца.
— А самого начальника спровадил в небесную канцелярию? — весело спросил Лютый.
— Нет, там его не приняли. Отдал звериной на ужин.
— Молодец! А еще придуриваешься, что ты не атаман. Мы, Денис, пришли к тебе не леси точить. Наступил час, которого мы все не могли деждаться. Веди нас в отряд, сотник Вьюга имеет серьезный разговор.
— Действительно, — отозвался Метель, который до сих пор вежливо молчал. — Мы теряем время.
— Не суетитесь, — остудил его Гупало. — Вам нет куда спешить, потому что еще неизвестно, выпущу ли я вас из леса.
— Ваша осторожность заслуживает одобрения, — сказал Вьюга.
— А как иначе? Я вас не знаю, и вам не верю. Так что извиняйте.
— Разве вам друзья не объяснили?
— У меня нет друзей, — одрезал Гупало.
— Ну, это уже слишком! — спохмурнел Вьюга. — Либо мы едем в отряд, либо возвращаем голобли назад.
— Нет, сядем и поговорим здесь, — настоял Гупало. — Как имеете что сказать, то я послушаю. А как нет — тогда еще подумаю, в какую сторону вам поворачивать голобли.
Гупаловые охранники Мартын Дорошко и Федор Момса, которые сидели на лошадях, держа ружья наперевес, весело переморгнулись: вот это по-нашему!
Гупало кивнул им, чтобы зостались на месте, а сам увёл гостей в сторону, где они повседались на землю. Оказалось, что Метель все-таки имел что сказать, и вскоре атаман оттаял. Сотник все больше вызывал у него доверие, потому что говорил молбы устами самого Гупала, говорил о том, что давно у всех накипело на душе.
Говорил, что у нас есть последний шанс поднять восстание против московского оккупанта по всей Украине, но для этого нужно единство всех повстанческих и подпольных сил под одним проводом.
Наши вооруженные силы, которые теперь за границей, говорил вьюга, придут сюда большой мощи. Из-за Збруча выступит не менее тридцати тысяч солдат тремя группами: генерал Безручко поведет часть войска на Киев, генерал Удовиченко — на Одессу, Тютюнник во главе конницы отправится между двумя армиями на Холодный Яр и сделает его центром общего движения.
Но до того, говорил Метель, мы способны сами по себе поднять великое восстание, только для этого нужны послушание и дисциплина. Надо собрать все отряды в единый кулак, искоренить самочинение, немедленно провести съезд всех атаманов, согласовать действия и назначить дату своего общего выступления.
Услышав о съезде всех атаманов, Гупало вновь насторожился.
Дело, конечно, хорошо, но и непростое. Может, это подвох чекистов?
— С какими атаманами можете организовать нам встречу? — спросил Метель. — В следующий раз непременно будет и полковник Гамалий.
— А кто вас интересует?
— Загородний, Чёрный Ворон, Голик-Железняк…
— Я попытаюсь связаться с ними, — осторожно сказал Гупало.
— А на когда планировать встречу?
— Не ранее чем через неделю. Я дам знать через Николая.
За разговором Гупало не заметил, как смеркло, так что, когда Метель дал ему письменный приказ командующего Черноморской повстанческой группой (выведенный от руки на листе в клетку), он уже не мог его прочитать и сказал, что сделает это в лагере у костра.