– А ты, насколько я помню, никогда ничем не была довольна, – он сел рядом. – Ты всегда или вздыхала о чем-то в прошлом, или ждала чего-то в будущем. Для тебя просто нет настоящего, понимаешь?
Я молча смотрела вниз, на темную воду, в которой под присмотром мам с радостным визгом плескались малыши. Такие счастливые…
В тот вечер мне совсем не хотелось есть, Линка тоже решила на ужин не ходить:
– Там сегодня печенка будет, терпеть не могу. Лучше чаю попить.
– Ты нормально себя чувствуешь? – спросила я. – Бледная какая-то.
– Все в порядке, – отмахнулась Линка. – Голова болит немного. Наверно, погода будет меняться, смотри, какое небо красное… Слушай, я вот что тебя хотела спросить, – помолчав, неуверенно сказала она. – Сколько раз ты видела… ну,
– Его? – не сразу сообразила я. – А,
– А тебе не показалось, что он какой-то… не знаю даже, как сказать. В общем, не такой, каким должен быть.
– Откуда ж я знаю, каким ты его себе представляла, – фыркнула я. – Но вообще да. Не дьявол, а какой-то торговый агент. Такой весь обходительно-напористый.
– Опереточный такой дьявол, – Линка оглянулась, как будто он мог стоять у нее за спиной. – Нестрашный. Ни серы, ни огня, ни контрактов, подписанных кровью. Все обыденно, никакой мистики, никакой… инфернальности. Какой там князь тьмы!
– Нестрашный! – передразнила я. – Ты еще скажи игрушечный. Разумеется, нестрашный. Да и вообще, так уж устроено, что практически все плохое в этом мире кому-то да приятно. Потому что насильно мил не будешь. Рабский труд непроизводителен, это еще в древнем мире поняли. А тут тебе прямо рубаха-парень, все к вашим услугам, чего изволите. Любой ваш каприз исполню, не то что Бог, у которого не допросишься. Вот тебе, кара Ангелина, я дал ангельскую красоту, а что тебе дал Бог?
– Бог мне дал жизнь, – тихо сказала Лина, словно не замечая моего ёрничанья. – А я часть этой жизни, считай, выбросила на помойку.
– Линка, мы все тем или иным способом выбрасываем большую часть своей жизни на помойку. Значит, ты веришь в Бога?
– Все верят в Бога, – сказала она так, что у меня по спине побежали мурашки. – Даже те, кто говорят, что Бога нет. Когда чего-то очень боишься, проще сказать, что этого не существует. Спрятаться, отгородиться. Точно так же, как люди не любят говорить о бедности, о смерти. Как будто если молчать о смерти, никогда не умрешь. Нет Бога – значит, каждый сам себе хозяин, некого бояться, некого стыдиться.
– Приличные верующие Бога любят, а не боятся, – вяло возразила я.
– Боятся своими поступками огорчить любимое существо. Ты когда-нибудь разбивала любимую мамину чашку? Или когда двойку получала, чего больше боялась – наказания или того, что мама расстроится?
– Мама за такую ерунду меня не наказывала. Конечно, не хотелось ее расстраивать.
– Девчонки, а может, в бар? – предложил Костя.
– Да, а то вчера в кино были, позавчера на дискотеке, – поддержал Никита.
– Ну, в бар так в бар, – согласились мы и пошли приводить себя в порядок.
– Что за фигня? – удивился Никита, – Обычно тут темно, пусто и страшно.
– А сегодня конкурс караоке, – объяснил парень за соседним столиком. – Не видели разве объявление у столовой?
– Не видел я никакого объявления, – мрачно сказал Никита. – Может, уйдем, пока не поздно?
Но я вцепилась в пластиковую столешницу и заявила, что меня отсюда вынесут только вместе со столом.
Мы заказали коктейли и кофе, тем временем начался конкурс. Записавшиеся по очереди выходили на маленькую эстраду, выбирали песню и голосили в микрофон, а все остальные ставили оценки на листочках бумаги, которые заранее были разложены на столах. Кто-то пел лучше, кто-то хуже, но в целом, уровень был так себе. Наконец издевательство над нашими ушами закончилось, на эстраду вышел странного вида молодой человек в фиолетовых штанах, исполнявший функции аниматора, а точнее – массовика-затейника.
