Тени, раздраженно зашипев, покрылись дымкой, растворяясь в воздухе, потеряв в далеком огне и взрывах мертвые оболочки, связывающие их с миром живых, сокрытые в водах болота и лишь Варвара осталась на месте, лишь претерпевая ряд изменений в сторону привычного образа полуобнаженной, ссохшейся покойницы. Крест, направленный на неё, заставил привидение медленно отступать:
– Пока я руковожу местным, Иркутским отделением КГБ, тварь ни ты, Анна, ни Чернобог, ни кто бы то иной не выползет из глубин Чёртвого болота. Это я тебе гарантирую. Этот дом я назначу форпостом на пути вашей заразе, и здесь будут жить подготовленные люди. Если не хватит их навыков, в этот дом заеду лично я, но ваша скверна так и останется на месте, пока Страна Советов не решит вопрос с вашим окончательным уничтожением.
– Тише… тише полковник, – Анна отступала и отступала, постепенно спускаясь на улицу по крыльцу, – придёт и наше время. Советский Союз не вечен, а мы умеем ждать.
Тень улыбнулась и ворон, пролетавший мимо, втянул ее образ в плоть собственных перьев, устремляясь в сторону дымящегося леса.
На крыльце остался только Константин, тревожно уставившийся в дымящиеся просторы родной земли:
– Послушай меня, внук, – обратился Константин в пространство, чувствуя присутствие Дениса рядом, – теперь ты знаешь многое, но не все. Я, последний человек, оставшийся верным долгу. Я должен был убить тебя еще на болоте, но любящее сердце не позволило выполнить данную Отечеству клятву – тени почти взяли тебя, и если бы я не спохватился, то ты бы так и остался болотной тенью, приумножающей силы Чернобога. Это место не упускает своей добычи. Ему нужна вся сила, вся мощь и твой смущенный, поврежденный разум привел тебя сюда, в угоду его воле, как и твою дочь, которой передалось твое проклятие.
На секунду Денису показалось, что мужественный, сильный человек тяжело вздохнул, ссутуливая плечи:
– Теперь клятва на тебе, внук, – повторил он дрогнувшим голосом, – спаси себя, спаси Арину и тем самым, ты спасешь человечество. Конторы уже нет. Сгинула, под веяньем времени. Получи Чернобог тебя или Арину и пазл сложиться. Через вас они прорвутся в Братск, а оттуда и в целый мир. И тогда живые позавидуют мертвецам…
Образ свежего дома, деда и дымящихся лесов покрылся дымкой, растворяясь в сознании Дениса. Через несколько мгновений только яркий, нестерпимый свет раннего утра наполнил прикрытые глаза, окончательно вырывая Копылова из ночного забвения.
Свет полноценного, яркого дня нагло задрожал на ресницах, вынуждая Дениса медленно открыть глаза и зажмуриться от его всепроникающего обилия, льющегося со всех сторон.
«Странно» – подумалось ему, – «я вроде не так сильно шевелился во сне, чтобы шторы, терпеливо закрепленные на стеклах, опали в моих ночных приключениях»
Когда сознание окончательно вернулось к нему, он понял, что дело обстояло вовсе не в кусках ткани. Их не было. Как, собственно и не было самой машины, превратившейся всего за одну ночь в гнилой дуршлаг проржавевшего металла.
Кожаное сидение под Денисом оставалось в прежнем состоянии, что не дало ему еще во сне прочувствовать удивительные изменения. Однако дырявый корпус, треснутая и пошарпанная приборная панель, густо покрытая пылью, сжавшаяся и покоробившаяся явно указывали на тот невероятный факт, что Копылов, словно пребывая в коме, пролежал на одном месте очень длительное время. Без малого, даже по самым скромным подсчетам, несколько десятков лет…
С первым паническим порывом Денис ощупал лицо и тело, опасаясь ощутить под пальцами дряблую кожу древнего старца и не успокоился, пока не прогладил, не прожал каждый сантиметр физического естества.
Окончательно успокоиться ему удалось лишь после того, как переборов растерянность и страх, он взглянул в мутное зеркало, чудом сохранившееся внутри противосолнечного козырька, закрепленного на прогнившем потолке внедорожника.
Вновь обретя способность мыслить и действовать, Денис выпнул ногой скрипучую дверь. Он буквально вывалился наружу, ошарашенно осматривая некогда дорогое авто и окружающее пространство.
Если судить сугубо по машине, то создавалось впечатление, что он спал несколько десятков, а то и сотен лет. Однако присмотревшись внимательнее, Денис понял, что видимые, разительные изменения коснулись только внедорожника.
Ни гравийная дорога, ни тенистый, обрамленный соснами подъезд к дому, ни сам дом тлен, и гниль не коснулись, оставив все в прежнем состоянии.
Фотоаппарат также остался неизменным. Видимо сказывалось то, что перед сном, дорогая аппаратура, для собственной самоуверенности упокоилась не во вместительном бардачке, а на груди Копылова, чтобы быть под рукой в нужный момент.
«Значит, не показалось» – подумал Денис и слегка коснулся неровных краев покореженного металла, – «кто – то действительно навещал меня ночью, изменив свойство инородного объекта. И данное место не плод моего воображения, но есть творение сил темных и могущественных»
– Руки вверх! Полиция! – вырывая из размышлений, громом раздалось за спиной.
