Раньше ей не приходилось принимать много решений самой. Точнее, ей не приходилось принимать те из них, которые что-то значили. Быть с Джеком означало безопасность, потому что это подразумевало, что ей не приходится самой сталкиваться с подобными вещами. Одно замечание, и вопрос был решён.
Она повернулась и посмотрела на Мелани. Они были одного возраста.
Странная мысль.
Девчонка видела её лицо. Она не могла доверять своей способности стирать воспоминания, требовалось предварительное испытание на подопытных, что представляло собой новый набор рисков, новую кучу проблем. Это только усложнило бы задачу, которую она пыталась решить.
Она не привыкла размышлять подобным образом — искать способы уменьшить хаос.
Она не могла быть уверена, что сможет стереть нужное воспоминание. Это было не её технарское оборудование.
Также она не могла быть уверена, что сможет перезаписать память. Безусловно, она могла записать воспоминание, но мозг — забавная штука. И, опять же, это было не её оборудование.
Продолжать согласно плану будет безопаснее всего.
Она подумала об Илае. Друг. Не семья вроде той, которой стала Девятка, но друг.
Она подумала об эффекте, который пассажир оказывал на её личность. Её искусство принадлежало ей, или это была часть пассажира? И опять же, кому принадлежало чувство семейного единения с остальной Девяткой?
Она укусила ноготь, и специальный режущий материал, которым были покрыты её резцы, впился глубоко в плоть. Затем она дёрнула и оторвала кончик ногтя одним резким движением. Пошла кровь.
Боль вернула ей ясность мышления.
Возможно, чувство семьи принадлежало пассажиру. Возможно, искусство тоже.
Но Илай? В этом не было совершенства. Это было не нормально. Но если бы пассажир никогда не входил с ней в контакт, и если бы она жила бы почти так, как живёт сейчас, она всё равно могла бы представить себе дружбу с Илаем.
Удерживая это в уме, она приняла решение.
* * *
12 ноября 2012.
Она переступила с ноги на ногу.
Много времени наедине с собой. Много времени, чтобы поразмыслить.
Каждое решение, принятое сейчас, станет поворотным. Действовала ли она как Райли или как Ампутация?
Это был… несложный выбор. В каком-то смысле ей казалось, что она уже его сделала. Но, как и всякое другое решение, оно должно было быть тщательно взвешено.
Первые месячные — пройдено.
С тем же успехом можно покончить и с этим. Она внесла записи в компьютер.
Аутогистерэктомия.
Аутомастэктомия.
Укорачивание конечностей.
Истончение костей.
Пластическая хирургия.
Ампутация могла бы одобрить. Возможно, обладать высоким ростом было бы лучше — влезло бы больше оборудования. Но в любом случае, можно будет вернуть всё обратно. Это будут не её органы, но это не такая уж проблема.
Однако для Райли это было жизненно необходимо. До пробуждения Джека оставалось всего несколько месяцев. Ей нужно успеть восстановиться. Клоны были в хорошем состоянии. Только инкубаторы с Ампутациями стояли пустыми. Во всех остальных находилось клоны в подростковом или почти взрослом возрасте. За месяц или два до пробуждения остальных от криосна, она начнёт оперировать: встраивать улучшения, комбинировать некоторых друг с другом.
Она разложила на столе перед собой всё необходимое. Скальпели, пакеты с кровью, капельницы, отвёртки, провода, степлер, прижигающий пистолет, молоток, скобы… всего понемногу.
Она подняла пилу для ампутации и немного нахмурилась. За последние месяцы слово «Ампутация» приняло для неё совершенно другое значение. Где-то по пути оно перестало быть её именем и стало именем её пассажира.
Анестезия? Нет. Ей необходимо в наилучшей степени чувствовать своё тело. Всё, что будет приглушать её ощущения, испортит дело.
У неё была способность по своей воле отключать боль. Она не станет к ней прибегать.
Нет. Нельзя было сказать, что чувствовала вину за то, что совершила, но теперь она осознала, что была сломана. Осознала, что ей следовало испытывать вину.
Часть её желала погрузиться внутрь себя, найти то беззаботное будущее, ту невинность, которой она наслаждалась. Другая её часть была рада. Всё, что касалось её тела, было изменчиво, гибко, обратимо. Детали механизма. Но это? Она не была уверена, что могла по своей воле это изменить, или что она вообще хотела этого.
Это не будет покаяние. Покаяние предполагало раскаяние. Но это было настолько справедливо, насколько она вообще могла себе вообразить.
Она сделала первый надрез.
* * *
24 января 2013.
— Листовка пропала, — заметила она.
— Райли! — кажется Илай был ошарашен. Он оглянулся на своего отца, который выставлял на полки товар. — Тебя… довольно давно не было. Я уж беспокоился, что сказал что-то не то.
— Нет. Просто пожила немного у отца, — сказала она. Ложь получалась гладко, непринуждённо. Ей даже не стало стыдно.
— Ты вернулась?
— Заехала ненадолго, как в тот раз, когда мы встретились.
Он кивнул, всё ещё немного ошалело.
— Ээ… Девчонку нашли мёртвой в лесу. Какие-то собаки довольно жёстко её погрызли.
