— Очень многие согласились, — сказал Форрест. — Это шанс сделать что-то, вместо того чтобы сидеть и чувствовать себя бесполезным. Но мы с Шарлоттой всё обсудили и решили, что это не для нас.
Она сказала, что не знает, почему отказалась, хотя они всё обсудили?
Утверждения не складывались между собой. Шарлотта избегала смотреть мне в глаза.
Дело во мне?
Я была причиной, по которой они отказались?
Сердце сдавило, но мне удалось собраться с чувствами и произнести уверенным голосом:
— Мне кажется, тому, кто никогда не видел, с чем имеют дело кейпы, намного проще принять подобное предложение.
— Ага, — сказал Форрест, и в его голосе прозвучала нотка облегчения, которая подтвердила мои мысли.
— Я не… я мечтала о том, чтобы получить силы, да и кто не мечтал? Но я не могу... получить их и не помогать… а мне не кажется, что от меня будет помощь, — сказала Шарлотта.
— Я был неподалёку, когда группа Крюковолка напала на магазин одного парня, и затем долгие годы у меня не было даже похожих не это потрясений, пока не напал Левиафан. Я видел, как Манекен пришёл на набережную.
— Я помню.
Я не забыла, как Форрест взял бетонный блок и начал дубасить голову Манекена. Он даже сумел проломить оболочку, что сыграло ключевую роль в нашей победе.
— Мы это обсуждали, и никто из нас не хотел оставить детей без… без взрослых? Я не знаю даже, как нам следует теперь называть себя. Но я видел, насколько плохо всё может быть. Я хочу помочь, но не уверен, что буду лучше других, когда получу силы.
Я не была уверена в том, что он прав. Форрест был храбрее даже некоторых знакомых мне кейпов. Он обладал чертами характера, которые я замечала в лучших из нас. Чертами, которые я надеялась видеть и в себе.
Я осознала, что замолчала, потерявшись в мыслях.
— Ладно. Не переживайте насчёт тех бутылочек. В любом случае существовала вероятность, что вы бы превратились в чудовищ.
— Она упоминала об этом, — сказала Шарлотта.
— Да, это хорошо. Хорошо, что вы не согласились. Я просто хотела вас проведать, — сказала я. — Вы в чём-нибудь нуждаетесь?
— Денег более чем достаточно, — сказала Шарлотта. — Запасов тоже хватает. Спасибо.
Я кивнула.
Я чувствовала какое-то внутреннее беспокойство. Оно было со мной с самого начала, с того момента, как я вторглась в эту семейную идиллию и поняла что не подхожу этому месту. Чувство нарастало, становилось сильнее.
— Этого хватит на какое-то время? — спросила я. — Денег и запасов?
Форрест странно на меня посмотрел:
— На какое-то время? В каком смысле?
— На десять лет? Двадцать? Тридцать?
Он не ответил. Лишь бросил на меня странный взгляд. Я едва не вздрогнула.
— Да, — мягко ответил Форрест, почти нежно. — Хватит настолько долго, насколько понадобится.
— Хорошо, — сказала я.
Забавно, насколько здесь была хорошая погода. Неожиданное изменение ночи на день, хорошей погоды на плохую делало тщетными мои попытки приспособиться или выспаться. Всё было в хаосе, и лучше не становилось.
Наверное, это никогда не кончится.
Я подавила вздох, осознав, что задерживала дыхание.
— Хорошо. На самом деле это всё, я просто…
«Хотела напомнить себе ради чего я сражаюсь в этом последнем бою».
— …вот. Вот и всё, — сказала я.
Форрест протянул руку, и я пожала её.
Шарлотта обняла меня ещё раз. Я отошла, затем взлетела.
Глупо было летать, когда топливо может закончиться, но по-другому я не хотела.
Я уже покинула пределы слышимости, когда насекомые зафиксировали голос Мэй:
— Ты же говорила, что от денег толку нет.
— Тсс, тихо, — шикнула на неё Шарлотта.
— Говорила. Ты сказала, что никто их не берёт. Что все хотят только обмениваться.
— Тсс, — сказала Шарлотта.
— И ты говорила, что зима будет тяжёлой, если мы не вырастим больше овощей. Так почему ты сказала, что у нас всё нормально?
— Потому что так и есть, — сказал Форрест. Насекомые, которые сидели на его рукаве, почувствовали, как он обнял одной рукой Шарлотту и подтянул её ближе.
— Мы всем ей обязаны, — сказала Шарлотта. — Того, что у нас есть, по большому счёту, достаточно.
Она, без сомнения, сказала это, потому что знала, что я слышу через насекомых. Она не отличалась особой хитростью, но всё же я подумала, что это было сказано для меня, а не для Мэй.
И всё же это было для меня безумно важно.
— Дверь, пожалуйста, — сказала я. — Фасети.
В воздухе открылся портал.
* * *
— Мисс Эберт, — приветствовал меня Гленн Чемберс и улыбнулся. — Похоже, и в самом деле конец света наступил, раз уж мои старые ученики посещают меня.
— Ученики? — спросила я, взглянув на человека, сидевшего в другом конце комнаты. Квинн Калле, мой старый адвокат. Когда я вошла, он встал со своего кресла.
Мистер Чемберс остался сидеть.
— А разве вы не моя ученица? — он наклонился вперёд. — Мне хотелось бы верить, что я научил чему-то всех, с кем работал. Может быть, это тщеславие?
— Тщеславие — неплохая черта характера, — сказала я. — Раздутое мнение о собственных способностях может оказаться полезным, если ты готов ему соответствовать.
