– Не волнуйтесь, никуда я не перемётываюсь. И предавать вас не собираюсь. Да и, как специалист с неплохим, как вы сами отметили, опытом, достаточно трезво осознаю ничтожность шансов Наконечного доказать что-либо обратное тому, чем реально располагает следствие в его же собственном лице. Тем более что сам обвиняемый, хотя и не признаёт своей вины, даже и не пытается при этом сопротивляться, с первого же дня следствия тупо соглашаясь сесть на очередные десять лет. А что касается хитро вытянутых Наконечным из супругов Выхухолевых признательных показаний, что, якобы, они оклеветали Десяткина… Ну, во-первых, оба уже, как я вам только что сообщил, от показаний этих отказались и выпущены на свободу, а во-вторых, по смыслу и духу нашего советского закона личное признание или непризнание обвиняемым своей вины не является обязательным условием для привлечения его к уголовной ответственности или освобождения от таковой. Вина, согласно презумпции невиновности, должна быть доказана стопроцентно, что в отношении того же Десяткина, в отличие от Выхухолевых, и юридически, и
технически достигнуто нами неоспоримо. Поэтому, в общем-то, всё в порядке.
– Ну, спасибо, хоть немного успокоил, – облегчённо вздохнула трубка.
– Естественно, Александр Всеволодович, все ваши указания я постараюсь выполнить, как предписывается, – помните? – армейскими уставами, беспрекословно, точно и в срок. Единственное…
– Что единственное?
– Наконечный не отступит.
– А ты на что?! С твоей властью и опытом!
– Александр Всеволодович! К сожалению, не над всем в этой жизни мы с вами властны. Есть ещё, как минимум, несколько инстанций повыше нас, и повыше искренне уважаемого нами Григория Михайловича, куда люди могут обратиться с жалобами. Не исключены неприятности.
– Так и надо предотвратить любые возможные неприятности, и первое, что ты можешь в этом плане сделать, это прибыть всё-таки к нам сюда вместе с Наконечным. Срочно и безотлагательно. Может, удастся убедить его довести дело до конца, как надо. Ведь, насколько мы осведомлены, с обвиняемым Десяткиным у него сложились доверительные отношения, и тот даже, как нам было известно ранее, и как ты всего пять минут назад ещё раз подтвердил, не пытается сопротивляться тому ходу расследования, какой задан с самого начала, честно смирился с предстоящим справедливым обвинительным приговором. То есть имеет место и формальное, и фактическое, то есть полное расхождение позиций вставшего на путь здравомыслия обвиняемого и нелогично взбунтовавшегося следователя. Такого казуса я в своей многолетней практике что-то припомню. Обычно, классически, следователь пытается посадить, а подследственный – выскользнуть, уйти от ответственности. Здесь же всё наоборот, с ног, как говорится, на голову. Анекдотическая прямо ситуация! Я бы назвал её «Казус Наконечного», и вписал в историю советской криминалистики, или лучше – всего мирового правосудия в целом в качестве примера профессионального заблуждения следственного работника, а может и более того – как пример даже не ошибки, а волевого извращения понимания служебного долга следователем, начисто перепутавшим свои обвинительные функции с защитными адвокатскими. Нет, пока не поздно, надо пытаться образумить парня, вложив в это всю силу товарищеского убеждения. Ну что, попробуем?
– Боюсь, не выйдет.
– А ты насчёт приёма в партию закидывал к нему удочки?
– Закидывал, конечно. И про возможное включение его в списки лучших по итогам года заикался. Правда, как вы и одобрили в прошлом разговоре, не на орден или медаль, а – на что-нибудь поскромнее. Но, если учесть, что это его первое поощрение… то Почётная грамота – плюс в его неблагополучной карьере явный. Да и путёвочку ему замечательную санаторно-курортную раздобыли, с вашей же помощью, к внеграфиковому отпуску.
– И ничто не действует? Совсем?
– Увы…
– А если «жигулёнка» ему, как следователю-передовику, вне очереди?
– У него денег однозначно нет на такую дорогую покупку, как автомобиль. Да и выглядело бы это слишком уж явным подкупом. Люди даже с хорошей репутацией, знатные производственники-орденоносцы, по нескольку лет ждут.
– Ну, что ж, если совсем никакие аргументы не действуют на этого досадного чирья на здоровом теле нашего правосудия, остаётся проверенный, безотказный хирургический метод.
– Александр Всеволодович… помилуйте…
– Не бойся, Лукич, ничего страшного. Прочистим немного мозги – поумнеет. Прямо завтра и приступим, как только приедете вместе с ним. Всё, это приказ. Возражения исключаются. Номера вам в гостинице «Центральная» забронированы. Да, кстати, а где он, наш герой, сейчас, в настоящий момент?
– На выезде. Вертолёт упал в горах. С высоты, правда, небольшой, авария не ахти какая, но есть погибший. Поэтому без прокуратуры здесь никак.
– Следовательно, будет вскрытие. Срочно дай указание, чтобы Наконечный присутствовал на нём лично.
– Он и без указания поприсутствует. В этом отношении Владислав Игоревич
пунктуален.
