– До потери пульса по великой любви и отделал её на этот раз, как Бог черепаху. Чуть не убил. Да и раньше, как показывают материалы дела, прикладывал периодически руку… Ведь, от любви до ненависти, говорят – всего шаг. А ненависть к непокорённому сердцу женщины – знак бессилия мужчины.
– От бессилия, прокурор, я и… действительно, не раз… Тебе, мужчине более удавшемуся внешностью, да и образованием не чета мне, деревенщине неотёсанной, и наверняка сытому бабьими ласками, не понять, наверное, что овладение телом женщины, которая презирает и брезгует тебя – вовсе не праздник…
– Чем-то поразительно похожи вы с Десяткиным, если не брать во внимание его неоспоримое физическое и морально-нравственное превосходство.
– Больше, наверное, физическое. За что я его и ненавидел всю жизнь. Да-да, я не скрываю – я ненавижу его, не-на-ви-жу! А насчёт похожи… Товарищ следователь, если я пообещаю чистосердечно рассказать вам сейчас же всё, о чём вы спросите, вы можете в ответ пообещать, что не посадите меня в камеру к Червонцу, а Шурку – к его невменяемой мамашке?
Наконечный на секунду-другую картинно призадумался, делая вид, что решает сложную задачу.
– Ну, если чистосердечно… и прямо сейчас, не откладывая… Да, а где гарантия, что вы, гражданин Выхухолев (сорвавшись было в порыве гнева на «ты», Наконечный быстро, однако, взял себя в руки, и перешёл на сухо-официальный тон), не блефуете, чтобы по оттянуть момент рандеву с опасным для вас сокамерником?
– То, что я поведаю вам – бесценно для следствия. Как только вы начнёте слушать мои показания, у вас тут же отпадут всякие сомнения. Только, умоляю,
не сажайте Шурку к старухе даже на время моего допроса.
– Хорошо, Выхухолев, обещаю пока не сажать. Пока!.. Тем более что я намерен допросить Александру Евсеевну сразу после вас, то есть по результатам вашего допроса. Если, конечно, он и на самом деле что-то даст следствию. Ну, а не даст… Тогда – баш на баш: нарушение одного обещания в обмен на нарушение другого. Справедливо? То-то… Старшина! Обеспечьте сопровождение задержанного на допрос.
XVI
Александра ополоснула из прохладного лесного ручья лицо и присела передохнуть на крупный камень-валун. Невольно залюбовалась открывающимся с этого места видом. Хоть и бытует мнение, что даже к самым дивным красотам природы человек, если лицезреет их повседневно, привыкает и, естественным образом, перестаёт замечать, на себе она такого притупления остроты восприятия ни в коей мере не ощущала. Восторг овладевал душой этой тонко чувствующей натуры всякий раз, когда оторвавшись от лечения овечек на работе или от рутинных домашних хозяйственных дел, да и просто пробудившись рано поутру, она заново и заново удивлёнными глазами оглядывалась вокруг. Боже! Как прекрасна земля наша… Только её бесконечная красота и даёт силы забыться хотя бы время от времени, отвлечься от тягостной этой, уже десятилетней, постылой семейной жизни, на которую сама же себя и обрекла по малодушной глупости.
Всего-то тридцати лет от роду, а довольно часто внутренне чувствовала себя умудрённой житейски и измождённой душой и телом старушонкой, несмотря на редкостно привлекательную внешность, если верить зеркалу да оценкам большинства окружаюших и желающих её, нередко с успехом, мужчин (сколь злобные, столь же и бессильные отрицательные оценки-выпады менее балуемых мужским вниманием соперниц – не в счёт).
Да-а… не с пустого, видимо, места мудрые люди где-то в восточных странах придумали поговорку, что «тот, кто сеет шипы, не соберёт винограда». И нет ей, Александре, прощения за то, десятилетней давности, предательство по отношению к любимому человеку. А разве легче предательство это, совсем свежее, по отношению к нему же? И, правомерна ли попытка оправдаться обстоятельствами, заставившими её, любимицу взрослых и сверстников с детства, весёлую и красивую, энергичную, лёгкую на подъём, великолепную спортсменку, а главное – умницу, Шурку пойти на такое?
Ох, что-то не так в этой бренной жизни…
Нет, милая. Если где-то что-то и не так, то это, скорее всего, в твоей голове. И – в душе. Нечего сваливать свою прямую вину на «злой безжалостный рок» и обстоятельства, которыми при большом желании и демагогическом умении можно оправдать что угодно. Как там, в старых литературных остротах: на зеркало неча пенять, коль рожа крива. В переносном, конечно, смысле. В прямом же лицо шуркино ещё ой-ёй-ёй, сколько лет будет вызывать зависть женщин и вожделение мужчин! Но, если серьёзно, у человека всегда, даже в патовой, тупиковой, казалось бы, ситуации есть выбор. В совсем уж крайнем случае, как умереть – достойно, или… И, если уж ты, Александра Евсеевна, выбрала грех, сотворила неправедное – будь добра найти в себе силы и ответить перед Богом и людьми. Добровольно. Всё равно ведь спросится, рано или поздно. И тогда наказание будет наверняка жёстче…
