Ступив на гулкую железяку и пребывая в настроении фестивальном, я уже было собрался сплясать на ней «чеботуху», как вдруг сквозь толщу воды заметил нечто продолговатое, тёмным пятном притаившееся в прибрежной осоке. Заинтересованный, я встал на колени и, наклонившись, смог рассмотреть самого опасного обитателя этих вод, едва шевелящего плавниками и готового к атаке.
– Щука, ёлки-палки! – обрадовался я хищнице. – Да здоровая какая! Килограмма три, не меньше. Как ты тут вымахать-то умудрилась? Речки-то всего ничего. А может, старая знакомая? Кто-то ведь в этом месте мне крючки обрывал. Может ты, подруга?
И от нахлынувшего счастья я не сдержался и, сняв беску, окунул голову в холоднющую воду по самые плечи. Продержался на сколько хватило сил. А почувствовав, как от недостатка кислорода «загорелись» лёгкие, разогнулся и принялся по-собачьи трясти головой, разбрасывая брызги по сторонам.
Щука, не разделив со мною радости от встречи, взмахнула хвостом и отправилась искать добычу в более спокойные места.
– У, негостеприимная какая. Я же с тобою, как с родной. А ты вон, своих не признаёшь. Ну, ладно, не очень-то я и рад тебе, если честно. Найду себе друзей порадушнее, – дурачась, прокричал я щуке и, помахав ей на прощание, отправился дальше.
Душа ликовала, а ноги, не подчиняясь законам физиологии, несли меня сами, время от времени переходя с шага на лёгкую рысцу. Надумай я сейчас остановиться, вряд ли бы они меня послушались.
А вот и первые огороды показались. Ты смотри, картошку, что ли, уже сажают? Нет, ну точно. Блин, и цветущие яблони, словно невесты в пышных платьях, кокетливо выглядывают из-за заборов. Здорово-то как! А я, на радостях, сразу этого и не заметил. Отвык, наверное, за два года от нашего всего. В гарнизоне ведь только-только почки набухать стали. Да и весны там почти не бывает. Кажется, вот только вчера морозы трещали и сугробы в рост человека лежали, а тут сразу бац – и лето. Нет у тамошней природы времени на раскачку. Слишком мало солнечных дней для Севера создателем отпущено. За короткий тёплый период нужно всё успеть. И дать возможность культурным растениям созреть и диким животным потомство вырастить.
То ли дело у нас! Всего вволю. Солнца хоть отбавляй. Земля такая, что, как говорили в старину, утром оглоблю воткнёшь, а к вечеру телега вырастет. Чернозём. Что тут ещё скажешь? Не зря ведь у соседей-украинцев немцы в войну его составами тащили.
Да, места здесь знатные. И богатые. Не только своею землёй, но и тем, что в ней спрятано. Большевики не дураки были, когда в тридцатые, выполняя планы индустриализации страны, пробили первые стволы шахты и начали разработку богатой руды, чтобы получить из неё железо, столь нужное государству. Так и образовался горняцкий посёлок, который, матерея на глазах, поглотил в себя сёла и деревни, стоявшие здесь некогда, и вырос до уровня промышленного города с двумя мощными ГОКами. Один из них даже приобрёл сомнительную славу гиганта с самым глубоким карьером в мире.
Жителям городка от этой славы было ни холодно ни жарко, но вот только тучи пыли, поднимавшиеся по четвергам после массового взрыва в карьере, оседали микрочастицами на наших домах и лёгких и наводили на грустные размышления.
Правда, старинное село Соковое, ставшее окраинным микрорайоном нашего города, где я вырос и где продолжала жить и здравствовать моя семья, находилось в стороне от карьера, но и нам краями доставалось. Но особо никто не роптал. Покидая в годы расцвета социализма родные деревни в погоне за кажущейся выгодой городской жизни и приезжая в места, где разворачивалась ударная комсомольская стройка по освоению подземных недр, люди и не думали об обратной стороне промышленного рывка. Да случись какому-нибудь пророку в то время рассказать им, чем грозит жизнь среди промышленных предприятий, вряд ли кто из бывших крестьян пожелал бы вернуться назад. К вечной грязи непролазных российских дорог и нескончаемой битве за урожай с непредсказуемым результатом.
Вот и родители мои в далёком 1979-м, наслушавшись рассказов о сладкой жизни в квартирах с тёплыми туалетами, поддались на уговоры родственников, уже перебравшихся в новый оплот цивилизации, собрали свой нехитрый крестьянский скарб, усадили нас со старшей сестрой Тамаркой на пуховую перину в кузове ЗИЛа, младшего брата Юрку мама взяла с собою в кабину грузовика, и отправились на встречу со счастливой жизнью. Где не нужно каждый день рубить дрова, доить коров, таскать воду из колодца во дворе… Правда, мечте о сытой праздности не суждено было сбыться. Видно, передавшаяся с молоком матери извечная привычка к крестьянскому труду не пожелала отпускать отца-тракториста от земли, и мы поселились на окраине, в микрорайоне Соковое, где расположился гремевший тогда на всю область плодоовощной совхоз «Прогресс».
