Пусть и не получилось нам стать совсем уж городскими: приходилось и скотину держать, и огород обрабатывать, и на совхозных полях на школьных каникулах спину гнуть, но всё же близость города и трёхкомнатная квартира, которую родители получили в совхозе после трёх лет жизни в бараке, имели неоспоримое преимущество перед деревенским жилищем.
Правда, меня – новоприбывшего незнакомого деревенского увальня – в первый же вечер на правах местных отмутузили малолетние шпанюки, поселившиеся в нашем бараке месяцем раньше. Вот такие дикие нравы царили тогда в этих «каменных джунглях». А то, что барак был не каменный, а гипсокартонный, значения не имело. С улыбкой вспоминал я первую встречу с будущими друзьями, когда ступил на знакомую спортплощадку среди совхозных трёхэтажек, где двое девчушек лет десяти стояли друг против друга с натянутой на ногах резинкой, а их подружка пыталась выполнить какой-то совсем уж сложный приём, прыгая через эту самую резинку. Что-то у девочки не получалось, в глазах стояли слёзы, но она, упрямо закусив нижнюю губу и не обращая внимания на подсказки товарок, не прекращала попыток одолеть зловредную «конфетку».
Немного в стороне, за деревянным забором хоккейной коробки звенела сталь. Ну, как сталь… Несколько мальчишек играли в «пекаря». Над площадкой то и дело пролетали суковатые палки с целью поразить стоящие друг на друге помятые консервные банки. Водящему-«пекарю» приходилось туго. У игроков глаз был намётан: биты ложились точно, и помятые банки, громким стоном извещая о своей незавидной судьбе, разлетались по сторонам.
«Пекарь» – мальчишка лет двенадцати, что-то сердито выговаривая себе под нос, снова и снова водружал банки на место и замирал неподалёку со своей палкой наперевес в надежде, что кто-нибудь из участников промахнётся и ему, наконец, удастся «засалить» неудачника.
Я с интересом понаблюдал за развернувшимся на моих глазах действом и вдруг ощутил, как во мне разгорается азарт и неуёмное желание принять участие в этой незатейливой игре. Мальчишка, вдруг оживший во мне, требовал плюнуть на приличия и, беря «на слабо», раззадоривал забыть о возрасте, взять в руки дрын потяжелее и показать «этим» высокий класс.
– Эх, была не была, разок кину – домой, – будто оправдываясь, пробормотал я и, не обращая внимания на калитку в нескольких шагах, полез прямо через забор хоккейной коробки, рискуя разодрать парадные клёши.
– Так, пацаны, – громко заявил я о себе, оказавшись внутри. – Показываю один раз. Смертельный номер. Нервных прошу удалиться. Дембельский бросок. Кто мне одолжит оружие?
– Дядя, а ты моряк?
Невысокий паренёк протягивал мне свою биту – в «девичестве» бывший черенок от лопаты – и громко шмыгал носом. Его веснушчатое лицо излучало восхищение от происходящего на их «арене».
– Моряк, моряк, – я принял деревяху и подержал её на ребре ладони, пытаясь определить центровку. – Адмирал я, – и, водрузив на голову открывшего рот шпингалета свою бескозырку, прошагал на самую дальнюю дистанцию броска. Немного подумал и отошёл ещё метра на три.
«А что, знай наших!»
Несколько раз помахал рукой, «прокачивая» биту, и, прицелившись, хлёстким махом послал орудие в цель. Грохот разлетающихся банок и ликующие вопли мальчишек возвестили миру о возвращении чемпиона. Дебют состоялся. Я ещё несколько раз с удовольствием покидал бывший черенок с разных дистанций и из разных позиций, показывая мелким высокий уровень. И «по-офицерски», и «по-королевски». И «копьём». Неизменно при этом поражая цель и крича от радости вместе с пацанами.
Васёк – парнишка, одолживший мне свою биту, то и дело мотался за ней в сползшей на ухо бескозырке, ничуть тому не смущаясь и гордясь своими обязанностями оруженосца. Наконец, позабавившись в волю, я придержал Васю за плечо и задал вопрос, который давно крутился у меня на языке:
– Василий, – я сделал серьёзное лицо, – ты мне друг?
Удивлённый Васька кивнул головой столь энергично, что моя несчастная беска слетела с его макушки и шлёпнулась на землю между нами. Для убедительности парнишка кивнул ещё раз и посмотрел на меня преданными глазами.
– Ладно, ладно, друг, верю. Не дёргай так больше головой, а то оторвётся, – я обнял мальчишку за плечи, – а скажи, друг мой, Василёк, что вон в тех кустах происходит? – Я показал пальцем в сторону густых зарослей на краю спортплощадки, где кучковались подростки возрастом посолиднее моих новых друзей. Юнцы о чём-то шептались и, покопавшись в карманах, лезли в кусты. Через какое-то время те же лица появлялись из зарослей расстроенными и опять начинали шептаться и искать что-то у себя в карманах.
– А, – Васька, совсем как взрослый, устало махнул рукой, – там старшие в «чук» играют.
– Ну, а ты чего не с ними, денег нет, что ли?
– Да есть у меня. Мамка утром на мороженое дала. Просто там сегодня Шипилята играют. А они такие жулики – у них выиграть нельзя, – страшным шёпотом поведал мне Василий.
– Хм, Шипилята… Близнецы? – спросил я у всезнающего обормота.
– Да.
