Понятно. Серёги Шипилова, моего закадычного друга, младшие братья. Быстро, однако, растут. До службы не замечал я у них таких талантов. Ну, что же, посмотрим на этих вундеркиндов. И, забрав у верного оруженосца свой головной убор, я пошагал в сторону унылых игроков. Пацаны прекратили шушукаться и с интересом принялись рассматривать непонятного им человека в форме.
– Будто чудо-юдо увидели, блин, – фыркнул я, не дожидаясь приглашения, нагнулся под нависающие ветви и втиснулся в знакомое мне с детства зелёное убежище.
– Это же наше место!
В полумраке, создаваемом густыми зарослями цветущей сирени, я осмотрелся по сторонам, узнавая знакомое до мелочей пристанище, в котором, вдали от родительских глаз можно было спокойно заниматься серьёзными пацанскими, делами. Здесь мы курили и, рискуя порезаться самодельным ножом, открывали свою первую бутылку вина. Винцо было так себе, червивка. Но нам тогда, в пятнадцать лет, оно казалось напитком богов. Пропуском в вожделенную взрослую жизнь.
Да и с одноклассницей Маринкой в первый раз целовались мы тоже здесь. Вот под этой веткой сидели, прижавшись друг к другу, и старались не дышать. А злющая доярка тётя Зина, Маринкина мать, ходила неподалёку в поисках непутёвой дочери и, кроя матом на чём свет стоит, обещала вырвать ноги «дурной дэтине».
Так, а вот здесь мы прятали порнокарты. Наклонившись, я приподнял старую доску, и на меня из неприличной позы взглянула блондинка, бубновая «шестёрка», открывающая колоду.
Ты смотри, ничего не изменилось. Будто и не было этих лет. Ну, разве что игроки у обломка бетонной плиты в центре самопального «катрана» были другими. Сидящие на корточках вокруг плиты трое подростков изучающе смотрели на меня снизу вверх и лихорадочно соображали, кого это к ним занесло на этот раз.
– Ну что, детки, буркалы выкатили, никак не признали, а? Вовчик, я ведь тебе поджигной перед самой службой подарил. Забыл? Эх, а как дружили, всё Соковое завидовало! – напомнил я одному из близнецов, сидевшему ближе всех ко мне.
– Сашок, а ты неужели не помнишь, как я тебя от мамки прятал, когда ты у неё трояк спёр, а она тебя спалила? – взялся я за второго. – Вот жизнь настала, никто добра не помнит!
– Шмель, ты?! – С одинаковым удивлением в голосе закричали сразу оба близнецы. – Вот это гость! Откинулся, что ли?
– Ты, Сашок, рамсы не путай, не откинулся, а дембельнулся. Армия и зона – это ведь две разные конторы. Хотя и там, и там несладко, – наставительно поучал я вихрастого Шипилёнка, одновременно натягивая ему бейсболку на нос.
Санёк, пытаясь увернуться, дёрнулся в сторону и, неловко приземлившись на пятую точку, с трудом скрывая уязвлённое самолюбие, произнёс нарочито независимым тоном:
– Ну, а к нам чего залез? По делу или так, по недоразумению?
Ох, ты ж, ёлки, молодёжь какая дерзкая пошла! И пошутить с ними нельзя. Ну, ладно, шпана зелёная, сейчас я вам преподам урок хороших манер. И, издевательски гундося в нос, произнёс:
– Ну что вы, Саша, как можно таких занятых людей тревожить пустяками? Конечно, по делу!
И, неожиданно для пацанов, жёстко закончил:
– Чё скалитесь, кони! Сыграем?
– А у тебя деньги есть? – пришёл на помощь брату второй близнец, Вовчик.
А вот это уже хамство. Нельзя так себя со старшими вести.
Разболтались они тут без меня, но ничего, исправим.
– А у тебя зубы запасные есть? Ты чё буровишь, сявка, не видишь, кто перед тобой?
– Ладно, ладно, пошутили мы, – неожиданно ожил Толик Крылов – третий игрок в этой компании.
– Во что играть будем, в очко или в секу? – и принялся, явно кому-то подражая, старательно тасовать колоду.
– Ну, что вы, Анатолий, зачем эти пошлости? Предлагаю нам, как людям интеллигентным, сыграть в благородный «чук».
– Да, нууу, – занудили Шипилята, – «чук» – это детская игра. То ли дело карты.
Блин, да что же это такое, где эта зелень малолетняя верхов нахваталась? Похоже, без Головореза не обошлось.
– Последний раз повторяю – играем в «чук». Не обсуждается, – посадил я взглядом на место встрепенувшегося было Толика. И уже примирительно добавил: – Я эту картину все два года себе в голове представлял. Как я дома у себя в шалаше с вами в «чук» играю. Ну что, погнали? – и я двинул над плитой навстречу молодым шалопаям руку с зажатой в кулаке мелочью.
– Чук?
– Чук, – неохотно отозвались соперники, так же как и я, выставив перед собою кулаки.
– Вскрываемся, – взял я на себя инициативу, – так, сколько у вас? – одним взглядом сосчитав банк противников, ухмыльнулся. – Мне кидать, у меня больше.
И, забрав мелочь у подростков, я зажал её между ладонями, встряхнул пару раз и высыпал на бетон. Нет, определённо, сегодня мой день. Все монеты легли решкой вверх. Банк взят. Продолжаем.
– Чук!
– Чук!
– Чук!
– Чук!
