Остальные части организма не заставили себя долго ждать, и окружившие машину куры имели счастье лицезреть явившего себя миру Вячеслава Зайцева. Только не подумайте, что в наш двор на окраине заурядного городка прикатил сам знаменитый кутюрье, великий и великолепный.
Нет, мой школьный приятель и всегдашний подельник обладал внешностью впечатляющей и при росте метр девяносто три и весе центнер с гаком одним видом отбивал у нестойких оппонентов желание спорить. Но всё-таки до титула «Великий» он не дотягивал. Была в его характере чёрточка, хорошо заметная людям понимающим, благодаря которой Славик никогда не стремился в лидеры, а очень уютно себя чувствовал в роли ведомого.
Вот и сейчас почти двухметровый Заяц, облачённый согласно бандитской моде в фирменные спортивные штаны и майку, поверх которой на толстенькой такой золотой цепочке поблёскивал в утренних лучах массивный медальон из того же жёлтого металла, несмело улыбнулся урке с рандолевыми зубами и протянул руку.
Головорез неохотно пожал протянутую ему «клешню» со здоровенной «гайкой» на безымянном пальце. Физиономия у бывшего каторжанина при этом была такая, будто он червивое яблоко надкусил.
«Интересно девки пляшут», – думал я, наблюдая за этой парой. Витёк и раньше Зайца недолюбливал, понторезом называл, но тут явно что-то посерьёзней. Где-то чёрная кошка между ними пробежала. Жирная такая кошка.
Тем временем Виктор освободил ладонь из захвата бугая, демонстративно вытер её о штанину и отвернулся. Заяц облегчённо выдохнул и, как будто не замечая жеста Витька, перевёл внимание на меня и, словно только что увидел, заорал басом:
– Шмель, братуха! С приездом, в натуре! А я из кабака ночного домой щас еду, а навстречу Зёха на работу идёт. Ну, я остановился поздороваться, а он мне и говорит, что так, мол, и так, Шмель на дембель прибыл и к деду с утра ехать собирается. Ну я сразу и к тебе. Давай доброшу, на ракете моей быстро долетим.
И улыбаясь во весь рот, словно мальчишка, он с любовью провёл ладонью по крылу модной «тачки». Сейчас передо мною стоял не отмороженный бандос, увешанный словно ёлка блестящей «голдой», а тот самый Славка Заяц, одноклассник, с которым мы спёрли журнал в учительской и, запершись в туалете, пытались переделать двойки по химии на что-нибудь приемлемое. Волна нежности к закадычному корешку захлестнула душу, комок подкатил к горлу…
– Ну ладно, Шмелёк, почапал я, мне ещё птах кормить. Увидимся. – Головорез зашёлся в надсадном кашле заядлого курильщика и, пожелав на прощание удачи, двинул в сторону сараев, где над кронами деревьев виднелась крыша голубятни с антенной.
– Ну так что, Саня? – прогудел над ухом Заяц, возвращая меня в реальность. – Погнали?
– Да как-то… – замялся я, – туда ведь сотня вёрст с крючком, а ты ночь не спал, навернёмся где-нибудь.
– Да ты чё, Санёк, – подбоченился Славка, – было дело я по трое суток из-за руля не вылезал и ничего – жив-здоров, как видишь. Поехали. На фига тебе по автобусам скакать? День на дорогу потеряешь, а со мною – полтора часа, и ты обнимаешь деда. Я тебе музычку нормальную поставлю, чтобы по дороге скучно не было.
– Ну, погнали, – сдался я и, придерживая бескозырку рукой, втиснулся в тесное нутро легковушки.
Славик повернул ключ зажигания и, дождавшись, когда двигатель «восьмёрки» мерно заурчал, с бесшабашной удалью газанул так, что из-под видавших виды баллонов пулемётной очередью брызнул гравий, грозя покалечить любопытных несушек. Ещё раз, для форсу, юзанул колёсами, и, оставляя за собой чёрный след горелой резины, машина покатила вдоль родимой трёхэтажки.
– Сейчас, Саня, выедем на трассу, и ты узнаешь, что такое скорость, – Заяц весело подмигнул и потянулся к магнитоле, чтобы добавить децибелы в и без того ревущие динамики.
– Погоди, – остановил я друга, – успеешь ещё оглохнуть. Ты лучше расскажи, за что Головорез на тебя вызверился. Он ведь раньше себя так с тобою не вёл. Подтрунивал, это да, это было, но всё по-дружески, без обид. А тут как будто ты ему соли на хрен насыпал, а то ещё чего похуже.
– Заметил, значит. Ну да, ты же у нас глазастый. Всегда с головой был. И как тебя только из института выгнали? Загнётся без тебя сельское хозяйство.
– Ты мне зубы не заговаривай. Ладом рассказывай.
– А что тут рассказывать? – Славик сплюнул в открытую форточку. – Ты ведь поди знаешь уже, какие у нас расклады?
– Да, поведали пацаны вчера кое-что. Но Витёк-то чего на тебя дуру гонит?
– Да всё того же. Мы ведь с Филином в команде Болика мотаемся. Лохов стрижём, «лаве» своё с барыг имеем… А Витёк по старым понятиям живёт, к «синим» у него душа лежит.
– Погоди, мне ребята сказали, что Головорез сам по себе, никуда не лезет. На работе план даёт и Наташку свою любит.
– Так-то оно так, но ты ведь сам прекрасно знаешь, кто такой Витя Беседин и за что погоняло своё громкое получил. Да что там говорить, сколько волка не корми… «Физкультурниками» нас обзывает и говорит, что всей Боликовой компании место под нарами обеспечено.
– Так спросите с него. Пусть за базар ответит. Или очко жмёт? – я внимательно посмотрел на приятеля.
