– Да ничего у нас не жмёт, можно и спросить. Только резни не хочется. У нас ведь не Чикаго. За Витька вся Мартынова братва сто пудов подпишется. И то, что Головорез не при делах, роли не играет. Они до сих пор кенты – не разлей вода. Вон ведь не поленился в такую рань птиц Коли Калуги кормить, пока тот в угаре по «малинам» валяется. Погоди, а это что? Едрить – колотить….
Славик ударил по тормозам, и не пристёгнутый ремнями, я резко спикировал, едва не высадив головой лобовое стекло.
Советский триплекс устоял, чего не скажешь о моей бедной головушке.
– Ты что делаешь, падла? – простонал я, ощупывая пальцами лоб и чувствуя, как там наливается здоровенная шишка.
– Вот дебил, блин, – только и выдавил из себя Зайцев, уставившись в одну точку перед собою, – что творит, урод.
Я невольно посмотрел на то, что так шокировало Зайца, и замер, не поверив глазам. Боль куда-то ушла, и даже шишка под пальцами расти перестала. Сразу на выезде из нашей улицы, прямо у федеральной трассы, расположилась закусочная, модно именуемая «Бистро “От Зари до зари”». Заведение сие открыли на бюджетные деньги, и оно было призвано пополнять городскую казну за счёт водителей и пассажиров автомобилей, проезжающих по трассе.
Вчера ребята как-то вскользь упомянули об этом новшестве, а я не придал значения. Ну, открыли и открыли. А сейчас мы с одноклассником, ошеломлённые, смотрели на происходящее и не верили глазам. У входа в забегаловку с респектабельным названием развернулось представление, которому позавидовал бы любой цирк.
По ступеням бистро, выполненным из полированной мраморной крошки, внутрь пытался проникнуть пьяный до изумления всадник на перепуганной неказистой лошадке. На скользкой поверхности копыта несчастного животного неумолимо разъезжались, и кобыла, не в силах продвинуться ещё хотя бы на шаг-то и дело пятилась назад, пытаясь вырваться из этого кошмара и сбросить едва держащегося на её спине мучителя. Но, понукаемая упрямой рукой жестокого наездника, принимая удары коваными каблуками по брюху, лошадь покорялась и повторяла попытки взобраться на ступени. Из её глаз катились крупные слёзы, а из порванного железными удилами рта на блестящий мрамор падала кровавая пена.
Решивший повеселиться забулдыга, намертво вцепившийся левой рукой в поводья, громко хохотал и отмахивался коротким кнутом от наседавшей на него продавщицы Маринки Ломовой, Маринка то пыталась усовестить распоясавшегося хулигана, грозя ему и ментами, и Мартыном, то отважно бросалась вперёд в попытке стащить пьяницу с лошади.
– Калуга, с-с-сука, – словно выплюнул Славик, сжав кулаки. – Развлекается. Неделю уже пьёт, совсем мозги потерял. Дать бы по башке барану, чтобы в себя пришёл, – и Заяц вопросительно взглянул на меня.
– Пошли, – скомандовал я и потянул замковый крючок.
Но не успели мы покинуть автомобиль, как, поднимая пыль и не разбирая дороги, мимо нас промчалась чёрная «директорская» «Волга» и встала в двух шагах от заведения.
– Мартын, – отстранённо произнёс Зайцев и облегчённо выдохнул.
Было заметно, что молодой рэкетир рад приезду авторитета. Появление Мартына избавило Зайца от сомнительного шанса проявить благородство. Впишись мы сейчас, и неизвестно чем бы это всё закончилось. Для меня, скорее всего, ничем. Проспавшись, Калуга пожурил бы для порядка молодого, раздавили бы мы с ним пузырь и забыли.
А вот вмешательство «быка» из конкурирующей группировки блатные могли расценить как наезд и выкатить Болику предьяву. Качели бы не слабые получились. И плевать, чем Славка руководствовался. И за меньшее, бывало, людей на пику сажали…
Меж тем дверцы «Волги» распахнулись, и оттуда вывалилась тройка коротко стриженных здоровяков, которые тут же принялись снимать хулигана с лошади. Тот пьяно икал и громко матерился. Внезапно стоявший в одиночестве у «Волги» приземистый пожилой мужичок сделал шаг вперёд, без труда, словно редиску на грядке, вырвал буяна из седла, без замаха врезал ему по рёбрам, отчего уже невесёлого Калугу согнуло пополам, и за шкирку закинул того на заднее сиденье.
Мартын, а пожилой дядька и был не кто иной, как теневой правитель нашего городка, подошёл к заплаканной продавщице, успокаивающе похлопал её по плечу, не глядя, сунул несколько купюр, что-то бросил своей пристяжи и шагнул к автомобилю, из которого неслись похабные частушки.
Кучер, один из людей Дяди Саши (так звали главаря его близкие), заботливо вытер кобыле морду какой-то тряпкой и в поводу повёл страдалицу на совхозную ферму. Дядя Саша грозно рявкнул на солиста, взгромоздился за руль и, посигналив на прощание Маринке, неспешно прокатил мимо нас.
– Ну что, Славян, замёрз ты, что ли? Всё, шоу закончилось, поехали давай, – первым опомнился я.
– Да уж, блин, шоу. Шоу Бенни Хилла. Нет, не так – шоу Бенни Калугила, – нервно хохотнул приятель, и мы тронулись.
