На дне ямы что-то блеснуло, потом опять, будто нарочно привлекая внимание, я нагнулся, чтобы разглядеть поближе, и оцепенел. Яркий свет, в который превратилась непонятная блескучка, ослеплял, притягивал к себе, отбивая желание сопротивляться. В груди, в предчувствии чего-то необыкновенного, разлилась сладкая истома желания, и я не в силах устоять сделал шаг. И тут же погряз в чём-то вязком и липком, сковавшем меня по рукам и ногам. В нос ударило тяжёлое зловоние, лишая возможности дышать и думать. Мерзкая масса коснулась подбородка, и я, напрягая всего себя, чувствуя, как рвутся жилы, рванул вверх, к свету. Но тщетно – бездна не хотела отпускать свою добычу, и я с головой снова оказался в трясине.
«Тук-тук. Тук, тук, тук» – уже где-то совсем рядом застучал молоток по «литовке».
– Дед! Д-е-е-ед, помоги-и-и! – прохрипел я и почувствовал, как последние силы покидают меня.
Над головой раздался отборный мат деда Степана. Его руки, словно клещи, схватили меня за воротник, рывок – я кубарем покатился по зелёной травке с жёлтыми одуванчиками и проснулся.
Тяжело дыша, с трудом оторвал голову от мокрой потной подушки и огляделся. Лилька, в сбившейся на ноги простыне, лежала рядом вполоборота ко мне и, дымя сигаретой, спросила:
– Кошмар приснился, Саня? Ты хрипел так страшно, всё время Любашу какую-то звал, а потом как закричишь: «Дед! Дед!» Я чуть не умерла от страха.
– Умрёшь ты, как же, – усмехнулся я. – Сама кого хочешь напугаешь. Дай закурить. Похоже, в ад меня чуть было не утащили, – начал я рассказывать, затягиваясь тонкой «дамской» сигареткой с ментолом. – Но сначала я побывал в Раю.
– Да? – Лилька опёрлась щекой на кулак и посмотрела на меня в упор. В её шалых глазах плескался интерес.
– И как там, в Раю? Ангелов видел?
– Видел, – расплылся я в блаженной улыбке, вспоминая бабушку с Любашей.
– А ещё кто там был? Апостол, как его… а, Пётр, и правда у ворот сидит?
– Не заморачивайся, головка заболит. Тебя там точно не было. Спи давай, – отрезал я и отвернулся.
Тук-тук. Тук, тук, тук, – колотила за окном клюом по жестяному подоконнику какая-то птаха.
Утром нас разбудило настойчивое автомобильное бибиканье. Я с трудом разлепил веки и выглянул в окно. В утренних лучах солнца ослепительно блестела лаком «восьмёрка», припаркованная прямо на газоне. Возле неё нервно прохаживался Заяц, всё время поглядывая на часы. Периодически он давил на клавишу сигнала и отпускал солёные комментарии на мой счёт. Славка обернулся и, рассмотрев в окне мою заспанную физиономию, заорал на весь двор:
– Вставайте, граф, нас ждут великие дела! Шмель, нет, я всё понимаю, бурная ночь и всё такое… Но нам на работу пора – терпилы тебя уже заждались.
– Какой сегодня день? – обернулся я к уже одевающейся Лильке.
– Суббота, – фыркнула та, поправляя на себе бельё.
– А, чёрт, точно! – вспомнил я. – Сегодня ведь первый мой рабочий день. Барыг стричь будем.
По выходным они съезжались к нам в городок со всей округи и торговали всем подряд. И было их так много, что власти даже целые улицы перекрывали, пуская движение автотранспорта в объезд этих импровизированных торговых площадок. По рассказам Славки, торгаши приносили неплохой доход бригаде Болика. Нужно было только не лениться и быть построже с вечно жалующимися на жизнь спекулянтами.
– Они, бывает, такого наплетут, аж уши заворачиваются, – делился опытом Заяц, паркуясь под знак «Остановка запрещена». – Один чего отчебучил – написал на картонке: «Фонд озеленения Луны» и сидит себе рядом, зубоскалит. Ну, народ у нас, понятно, разный, кто мимо пройдёт и не посмотрит даже, а кто и остановится потрепаться с затейником, да глядишь и кинет в коробку хохмача какую-нибудь мелочь, за находчивость.
Мы сначала тоже смеялись, пока знакомый адвокат не разъяснил, что вся эта затея не просто «хи-хи, ха-ха», а самое натуральное мошенничество, то есть получение дохода криминальным путём. А балагур этот стрижёт «капусту» на нашей земле и не делится, падла. Ну, мы ему объяснили всё честь по чести, так, мол и так, по понятиям отстёгиваешь долю малую в общак и совершай дальше своё противоправное деяние. Только он борзым оказался, упёрся рогом – не буду платить и всё. Пришлось «луноход» его спалить. Сейчас он вон носками китайскими торгует.
– Привет, лунатикам! – подошёл Славка к раскладывающему дешёвую бакалею на низком столике рыжему вихрастому парню. – Ну, чё?
Рыжий сунул пятерню в висящую на поясе сумочку и, выудив оттуда конверт, протянул его рэкетиру.
– Здесь всё? Штраф за прошлый раз не забыл? – осведомился тот, не открывая конверта.
Горе-мошенник молча кивнул головой, и мы пошли дальше, к очередному негоцианту, готовому поделиться доходом, лишь бы отстали.
