— Вы можете оставить себе это… кольцо. Простите, ханум, я просто удивилась. Ваша красота достойна гораздо более достойного оформления, как ваш великолепный портрет, который наделал много шуму во дворце, и который уже обрамили в золото.
Несмотря на слова извинения, лицо ее оставалось злым и… испуганным. Лейла могла бы поклясться, что в ее глазах был настоящий страх, какой-то звериный ужас, который ей было нелегко скрывать даже со всем ее опытом работы вышколенной управительницы богатого дома. Наконец она улыбнулась:
— Позвольте лишь спросить, ханум, где ваши родители взяли этот… подарок?
Лейла знала, как отвечать:
— Они позвали мастерицу, и она сделала его за один день после того как сняла мерки. Мама отдала ей свою старую подвеску, и она ее переплавила.
Казалось, Айша-ханум немного успокоилась, по крайней мере, страх в ее взгляде сменился удивлением. Она ушла, погруженная в свои мысли, так и не подсказав Лейле, какие украшения выбрать. Наверное, даже если она и узнала волшебное кольцо, она засомневалась. Оно было слишком обычным, слишком простым, таких наверняка много. Но все же теперь Лейлу мучил вопрос — как вообще она могла его узнать? О чем еще она знает? Какое отношение имеет к ее матери? Или она просто узнала кольцо, которое раньше принадлежало другому?
Вбежала служанка со свадебным нарядом и объявила, что пора одеваться, и что совсем скоро за ней явятся, но сначала с ней поговорит господин Карим. Евнух тихой поступью вошел в комнату и одним кивком головы приказал всем удалиться.
— У меня есть к вам последнее дело перед свадьбой, ханум, — сказал он все тем же тихим почтительным тоном. — Вас растили в уединении, и вы так же невинны телом, как и душой. Но сегодня вы выходите замуж, и вам откроются некоторые стороны жизни, которые раньше никак вас не касались. Я не буду ранить вашу скромность грубыми словами. У нас хранится особая книга, которую подносят девушкам в день свадьбы, чтобы они знали, что будет ожидать их в брачном покое. Но я отвечу на все вопросы, если они у вас еще останутся.
Он протянул Лейле небольшую книгу, и когда она открыла ее, глаза ее широко распахнулись от изумления. Тетушка никогда не говорила об этой стороне отношений, а больше она ни с кем не общалась. Ей пришлось просмотреть всю книгу, наполненную очень подробными иллюстрациями, а потом еще выслушать наставления господина Карима. Она чувствовала, что покраснела до кончиков ушей. Неужели ей придется пройти через это? Она догадывалась, что за пылкими стихами страстного поэта в книге ее отца скрывалось что-то ей неведомое, но ни о чем, что она увидела в книге, даже подумать не могла.
— А мне обязательно нужно делать это? Мне кажется, я не хочу, — почти плача пробормотала она, когда господин Карим попросил задать вопросы, если они у нее остались.
— Не волнуйтесь, ханум, — ответил он ей с доброй улыбкой. — В этом нет ничего ужасного, скорее, наоборот. Вы получите все наслаждения, что дарит людям любовь. И вы сможете родить детей господину Маруфу.
Он откланялся и ушел, забрав с собой книжку, так взволновавшую Лейлу. Как только он вышел, забежали служанки с подносами с фруктами, сладкой водой, чаем. Они заставили Лейлу поесть и попить, а потом облачили ее в роскошный свадебный наряд. Ловкие руки надели на нее кольца и браслеты.
— Выберите украшения, ханум, — настойчиво попросила одна из них.
Лейла ткнула в серьги с изумрудами и нитку жемчуга. Она была слишком взволнована всем тем, что ей предстоит, и все вокруг казалось ей ненастоящим, она словно слышала всех сквозь туман. Наконец ее сложный туалет был закончен, и две новые служанки внесли тонкое голубое покрывало, расшитое замысловатыми узорами золотыми и серебряными нитками. Его надели так, чтобы скрыть все, кроме расписанных хной рук. Служанка поправила ей браслеты, чтобы их тоже было видно.
«Как же я смогу идти?» — вдруг со страхом подумала Лейла. — «Я же не знаю куда».
Но ее страхи были напрасными. Две служанки, одетые по причине праздника в роскошные одежды и тюрбаны с павлиньими перьями, взяли ее каждая за руку и потихоньку повели. Они прошли несколько комнат, коридоров и переходов, когда на смену служанкам пришли два молодых евнуха, возглавляемых господином Каримом. Они повели ее дальше. В новых коридорах не было служанок, но были стражники и слуги-мужчины.
Наконец ее подвели к дверям, богато украшенным камнями, металлическими пластинами с гравировкой и мозаикой. Лейла почувствовала, что кто-то новый взял ее за руку и слегка сжал ее. Она подняла голову, которую держала все время опущенной, боясь споткнуться и запутаться в длинном покрывале. Ткань была неплотной, и она могла видеть сквозь нее. Она увидела, что за руку ее держит высокий красивый мужчина с аккуратной черной бородой и грустными глазами. Он улыбнулся ей, слегка поклонился и сказал:
— Добро пожаловать в мой дом, Лейла-ханум.
