Наверное, нужно было что-то сказать в ответ, но Лейла не смогла. Она смотрела на Маруфа, на его легкую улыбку, добрые печальные глаза и не сумела произнести ни слова. Она вдруг почувствовала себя защищенной — в первый раз с того дня, как покинула дом тетушки. Она почувствовала, что ее страхи тают и покидают ее. Она почувствовала, что рука, которая держит ее сейчас, будет держать ее всегда и убережет от любой беды. Она вдруг поняла, что ее наполняет счастье.
В огромном зале, где проходила церемония, собрались все знатные люди Саранда. Женщины были закутаны в разноцветные покрывала, но ни одно из них не было так искусно расшито, как покрывало невесты. Мужчины сверкали украшениями, на их тюрбанах были нитки жемчуга и яркие перья экзотических птиц. Но Лейла не оглядывалась по сторонам, мир словно исчез вокруг нее, когда ее за руку взял Маруф. Пусть происходит все, что угодно, лишь бы он не отпускал мою руку — думала она. Пусть свадьба быстрее закончится, и тогда они останутся наедине, и возможно, он будет продолжать держать ее за руки, а она просто будет смотреть в его глаза.
Лейла даже не заметила, как Божий слуга произнес все, что положено было произнести. Она словно очнулась, когда он начал громко считать:
— Один! Два! Три!
С разных углов зала слышались голоса гостей, которые вторили громкому голосу, но не решались считать, как он, в полную силу. Мужчины улыбались, а женщины взволнованно обмахивались веерами и теребили покрывала.
«Сейчас он досчитает, и Маруф станет моим мужем», — восторженно думала Лейла. — «Быстрее бы!»
И вдруг дверь распахнулась, и кто-то закричал:
— Остановитесь! Господин Маруф, вам нельзя жениться на этой девке!
Все как по команде обернулись на визжащий голос. В дверях стояла Айша-ханум, без покрывала, с растрепанными волосами. Божий слуга прекратил считать. У Лейлы все сжалось внутри от страха. Что скажет эта женщина? Чего она хочет? Зачем мешает их свадьбе?
— Айша-ханум! — сильным голосом произнес Маруф. — Что происходит? Вам придется объясниться.
И тут заговорил Божий слуга. Видимо, на такой случай был свой ритуал, и он заговорил нараспев, но достаточно быстро, словно произносил заученный текст:
— Та, что вмешалась во время свадебного отчета, Бог смотрит на тебя и ждет твоего ответа. Карой за клевету будет смерть. Карой за напраслину будет вечное изгнание. Скажи, что хотела сказать. Карой за молчание будет вечное изгнание.
Все замолчали, потрясенно смотря на управительницу гарема и на невесту, которая не издала ни звука.
— Говори! — закричал Маруф.
— Господин Маруф, она не человек! Она пришла из Долины джиннов! Она погубит вас!
— Что ты несешь? От старости потеряла последний разум?
— Я клянусь вам, я знаю! Она пришла из Долины джиннов!
Глаза Айши-ханум горели безумием. Божий слуга сделал шаг вперед:
— Отвечай, женщина! Невеста уже замужем?
— Не… нет….
— Она опорочила свою честь, и у тебя есть тому свидетельство?
— Нет! Я не про это!
— Она совершила преступление?
— Да! Да! Она джинново отродье!
— Ни один человек не может вернуться из Долины джиннов. И ни один джинн не может оставаться спокойным, когда читают Священную книгу.
— Она вас обманывает! Я знаю!
— Эта женщина безумна, — объявил Божий слуга. — За прерывание свадебного обряда она должна быть изгнана из города. Но так как причиной является, скорее всего, безумие, кади должен решить ее судьбу. А до суда она будет ждать в зиндане.
Маруф сделал жест рукой, и два стражника схватили Айшу-ханум и вывели ее из зала. Тишина вдруг резко закончилась, и все начали переговариваться, многие дамы вскрикивали и еще более энергично начали обмахиваться веерами. Все были растеряны и не знали, что будет дальше. Маруф сильнее сжал руки Лейлы, он не отпустил их ни на минуту. Он чуть придвинулся к ней, словно защищая ее от остального мира и вопросительно взглянул на Божьего слугу. Тот сделал молитвенный жест, и все замолкли. Церемония возобновилась после особой молитвы, и на этот раз он начал счет там, где остановился:
— Четыре! Пять! Шесть!
Лейла дрожала от страха. А что, если еще кто-то ворвется в зал и расскажет еще что-то о ней? И вдруг это будет что-то менее безумное, чем называть ее джинновым отродьем? Может, люди уже знают про ее мать?
— Тридцать два! Тридцать три!
Вокруг все зашумели, начали выкрикивать слова поздравлений, хотя некоторые все еще переглядывались, словно ожидая нового вмешательства в свадебный обряд.
На пути к двери их осыпали лепестками цветов и зернышками пшеницы, а потом два евнуха почтительно приблизились к ним, чтобы отвести Лейлу для празднования на женскую половину дома.
— Я с нетерпением буду ждать, когда праздник закончится, и мы сможем остаться вдвоем, — прошептал ей Маруф.
— Я тоже, — тихо ответила невеста.
