– Возьми… это мой… дневник… отдай его… мне… здесь все… – Глаза Шарова закатились под верхнее веко, он сипло захрипел, как будто жизнь вот-вот покинет его.
Воронцов захлопал друга по щекам:
– Не вздумай умирать, слышишь?! Не сейчас! В какой год мне отправиться?! Где тебя искать?!
Олег Иванович прерывисто вздохнул, пальцы с невероятной для умирающего силой сжались на запястье Воронцова. Мутные, подернутые поволокой близкой смерти глаза уставились на друга.
– ПДА… подключи к транс… транс… к машине… она сама…
Шаров не договорил. Голова безвольно упала на грудь, чуть согнутая в колене правая нога выпрямилась, тело обмякло.
Воронцов поддернул рукав халата на левой руке мертвого товарища, затрещал липучками, расстегивая ремешки ПДА. Повертел устройство перед собой, разглядывая его со всех сторон. Потыкал в экран пальцем, пролистывая сначала карты Зоны, а потом и заметки Олега Ивановича.
– Ну, давай проверим, что ты за штуковина такая, – пробормотал он, направляясь к металлическим стеллажам. Они выстроились, как часовые, вдоль одной из стен лаборатории и строго поблескивали хромированными стойками.
Воронцов отыскал подходящий провод в одном из стоящих на полках ящике и подключил ПДА к пульту управления машиной времени. Шаров не обманул. Примерно через минуту крохотный динамик консольной панели пискнул, и на экранчике поверх клавиатуры высветились координаты прыжка. Владимир Александрович, как и его крестник за полчаса до этого, вдавил кнопку отложенного запуска и побежал к трансмиттеру.
Андрей брел по улицам утренней Припяти. Солнце только-только поднялось над плоскими крышами панельных высоток. Яркие лучи отражались в окнах верхних этажей. Казалось, дома лучатся счастьем, приветствуя новый день.
Город постепенно просыпался. По дорогам неторопливо катились редкие в этот час легковушки. Мимо протарахтел желтый автобус с круглыми фарами. За выпуклыми квадратными стеклами кабины виднелись голова в синей шоферской фуражке и сжимающие руль руки водителя. Пассажиров в салоне «ЛиАЗа» было немного: трое мужчин и одна женщина с ребенком. Девочка сидела возле окна и сосредоточенно водила пальцем по стеклу, высунув от усердия кончик розового язычка. Огромные белые банты по бокам ее аккуратно причесанной головки казались воткнутыми в волосы хризантемами. Андрей подмигнул девочке. Она это заметила и помахала ему рукой.
Припять готовилась к предстоящему Первомаю. Слабый ветерок шелестел кронами деревьев, играл развешанными на стенах домов красными флагами и надувал, как паруса, привязанные к столбам освещения кумачовые транспаранты с белыми буквами лозунгов. Традиционные для советского времени праздничные агитки висели над дорогой. Они убегали вдаль, как будто указывая трудящимся СССР верный путь в светлое будущее.
Клумбы на газонах пестрели яркими цветами. Возле одной из таких клумб стоял грузовой «УАЗ» с круглой цистерной вместо кузова. Водитель из шланга поливал заботливо высаженные перед праздником крокусы, гиацинты и примулы. Искусственный дождь сверкал и переливался радугой в лучах утреннего солнца.
Над разноцветьем, по сторонам от весело барабанящих по лепесткам и листьям серебристых капель, деловито кружили пчелы и басовито жужжали шмели. Неутомимые труженики ныряли внутрь восхитительно пахнущих цветов, долго в них копошились, а потом выползали перепачканные в желтой пыльце и, тяжело поднявшись в пропитанный медовыми ароматами воздух, перелетали на другой цветок в поисках сладкого нектара.
Андрей увидел, как далеко впереди из-за угла дома на перекресток вырулила милицейская «Волга» и покатила в его сторону. Он посчитал за лучшее не попадаться стражам порядка на глаза, свернул с тротуара в ближайший двор, сел на скамейку возле подъезда и задумался.
Тогда, в лаборатории, спонтанно принятое решение показалось ему наилучшим способом решить проблему. Он не привык долго рассуждать, предпочитая дело витанию в облаках, потому и оказался в апрельской Припяти тысяча девятьсот восемьдесят шестого. До самой чудовищной в истории человечества ядерной катастрофы оставалось чуть меньше суток, а он ни на йоту не приблизился к поставленной цели – остановить неизбежное.
«Думай давай, думай! – мысленно прикрикнул на себя Андрей. – Ты не просто так отправился к истокам трагедии. У тебя был план. Соберись, тряпка!»
Андрей сунул в рот согнутый указательный палец правой руки и задумчиво покусал его. Что он знает о Чернобыльской аварии? Немного. Лишь то, что требовалось ему для работы над рефератом. На первом курсе института преподаватель по экологии предложил вместо зачета написать работу по любой из экологических проблем. Андрею эта идея пришлась по душе, и он написал реферат о причинах трагедии на ЧАЭС. С тех пор прошло немало лет. Наверняка он многое позабыл, но что-то все равно сохранилось в памяти.
