Озирский просматривает все сводки о младенцах, найденных в Москве после четырнадцатого апреля. Несколько раз даже выезжал в больницы, в отделы милиции, когда обнаруживался мальчик примерно восьми-девяти месяцев. Озирский не ленился и лично осматривал каждого. Даже мотался в Тулу, в Рязань, Владимир, Калугу и Смоленск. Сегодня утром он уехал в Ярославль. Напоследок оставил Тверь, хоть там давно уже не находили подброшенных детей такого возраста. В основном были мёртвые, новорождённые.
Вчера Андрей вернулся из Питера, где посещал приют «Маленькая мама». Туда тоже подкинули младенца мужского пола. Там проживают такие же мамаши, как Липка. Надо было её туда поместить. За этими девчонками глаз да глаз нужен, раз сподобились так рано родить…
В московский офис агентства Озирского то и дело приходили нищие, которые якобы видели Миколу с Андрейкой. Их грязные, шумные отпрыски бегали по кабинетам. Шеф, только что приехавший на джипе из Смоленска, одновременно брился, пил кофе и выслушивал доклады. Швейцарские паласы после их ухода приходилось пылесосить с шампунем.
Одна из попрошаек сказала, что запомнила бедно одетого парня с ребёнком на руках. Младенец был в богатом конверте, на подстёжке. Парень плакал, никого не стесняясь, вытирал глаза кулаком. Было это вечером, уже после восьми. Точно она не помнит, потому что часов не было. По фотографии уверенно опознала Миколу Матвиенко, а также Андрейку. Было это на Курской-радиальной.
Выслушав тётку, Озирский сунул ей пятьдесят тысяч одной бумажкой и выпроводил вон. Судя по тому, что Миколу потом видели у Трёх вокзалов, с Курской он не уехал. Ветеран Чернобыля, который давным-давно искал справедливости в Москве и жил на вокзалах, видел Миколу с Андрейкой на Ярославском. Там парень якобы жевал гамбургер, записал его колой, а ребёнка поил кефиром. Ничего подозрительно в поведении Миколы никто не заметил. Ребёнок, вроде, хныкал, но с кем не бывает? Все эти показания ветеран Чернобыля перемешал проклятием в адрес чиновников из приёмной Президента.
— У меня есть сведения, что похожий парень покупал на Ленинградском вокзале билет до Твери, — сообщил мне Андрей. — Это было в девять часов вечера. Хитёр бобёр, не ожидал от него такого. Думал, что на Киевский двинет, или на Курский. Так что, скорее всего, нужно проверять все станции по этой ветке…
Я уже пересела на линию, ведущую к конечной станции «Алтуфьево». Поезд сейчас только что отошёл от «Петровско-Разумовской». Водка сделала своё дело, и я почти спала, развалившись на сидении. Толстый дядька рядом со мной пытался уменьшить свои объёмы, не желая препираться с пьяной девицей.
Ярославское направление проверили, и никого не нашли. Теперь осталось прошерстить Санкт-Петербургское. При подъезде к станции «Владыкино» я окончательно разомлела, и мне приснились волны Чёрного моря. Они были мутные, как зелёные щи, с гребешками и стебельками тины. Я сидела на берегу, на камне, и плакала.
В тот день Падчах позвал двух мужчин. Я раньше видела их в гостях у мужа. Они приезжали по пятницам. Видимо, это были какие-то его родственники. В их присутствии Падчах трижды произнёс одно слово — «таляк»*. Таким образом, произошёл наш развод. И я сразу же пошла собирать вещи.
Багаж у меня получился внушительный. В аэропорт его везли на двух машинах. Чемоданы до сих пор лежат на таможне. Драгоценности все тоже там. На мне только те, что были в момент отъезда. Руслан объявил мне, что, по Корану, лишь взрослые дети безоговорочно остаются с отцом. Маленьких может взять жена. Но разве я хочу, чтобы Ота потеряла право на весьма неплохие деньги?
— Наследство делится следующим образом, — объяснил бывший муж. — Сыну — долю, подобную доле двух дочерей…
Хоть Алхаст получит вдвое больше, чем две маленькие дочери Падчаха от других жён и моя Октябрина, сумма всё равно будет внушительная. Власть мужа не распространяется на имущество жены. Я вернулась из Турции зажиточной, по московским меркам, дамой. У меня есть даже автомобиль «ауди», но он пока не растаможен.
Но я вынуждена была признаться себе, что и автомобиль, и золото мне ни к чему. Лишь бы Октябрина дремала сейчас у меня на руках, прильнув головкой к плечу! Она — непоседа, лазает везде, хватает любую вещь, пробует на вкус. А уж потом пытается найти её какое-то иное применение.
Платья и украшения не любит. Обожает шорты, джинсы, майки, водолазки. Волосы у Оты чёрные, блестящие, стрижка короткая — почти как у мальчишки. И полный рот зубов. Она любит скалиться. Пугает так — словно хочет укусить. Но самое лучшее в ней — карие глаза с очень длинными ресницами. Уже сейчас дочка умеет смотреть по-разному — и загадочно, и сердито…
Тогда, вечером, мы долго говорили с Озирским в офисе на Каширке. Он спрашивал, почему всё так произошло с Падчахом. Выслушав мою горькую исповедь, шеф заявил, что я зря такой ценой выгораживала его перед генералом Горбовским после покушения на генерала Ронина. Но, если уж так случилось, нельзя было говорить об этом Падчаху.
