Шагов через двести Тедди уже спокойнее проговорил:
– Ну, простите, если я вам испортил настроение. Очень по-дурацки получилось, там, у забора.
– Навряд ли нам полагается быть в хорошем настроении, – вдруг заявил Верн.
Крис пристально посмотрел на него.
– Ты хочешь сказать, лучше двинем обратно?
– Не-не! – Физиономия Верна напряглась от умственного усилия. – Но искать мертвого паренька… Это ж не развлечение. Вот я о чем. То есть… – Взгляд у него сделался слегка дикий. – Мне, например, немножко боязно. – Все молчали, и он продолжил: – Мне иногда снятся кошмары. Помните, у нас была кучка книжек, ну эти, про вампиров там, про зарезанных людей и всякое такое? Господи, да я потом среди ночи просыпался: мне снились всякие повешенные – рожи зеленые такие! – ну, представляете. И все казалось, под кроватью что-то жуткое прячется и, если я руку опущу, оно сразу вцепится.
Мы покивали. Про ночные кошмары все знали не понаслышке. Я бы здорово посмеялся, скажи мне кто-нибудь, что пройдет не так много времени – и мой ночной кошмар потянет приблизительно на миллион долларов.
– Я даже своим рассказать не могу, ведь мой придурок-братец – вы же знаете Билли – всем растреплет. – Верн удрученно вздохнул. – И я боюсь увидеть того мальчика, потому что он, может, очень…
Я сглотнул и посмотрел на Криса. Тот ободряюще кивал Верну.
– Если он сильно израненный, – заключил тот, – он мне будет сниться, и будет мерещиться, что он лежит у меня под кроватью в луже крови, лица нет, а он шевелится и вот-вот меня схватит.
– Боже ты мой, – пробасил Тедди. – Прямо сказочка на ночь.
– И все равно нужно его найти, пусть даже будут кошмары. Понимаете? Мы как бы… обязаны. Но это и не должно быть весело.
– Да, – почти прошептал Крис. – Думаю, не должно.
Верн умоляющим голосом произнес:
– Только ребятам не говорите, ладно? Не про кошмары, они у всех бывают, а про то, что мне под кроватью кто-то мерещится. Я ведь не маленький – такого бояться.
Мы пообещали никому не говорить, и снова воцарилось угрюмое молчание. Было без четверти три, но нам казалось, что гораздо больше. Из-за жары, да и слишком много всего случилось. А мы даже до Харлоу еще не дошли. Пришло время брать ноги в руки – если хотим до темноты одолеть приличное расстояние.
За железнодорожным разъездом сделали привал и кидались камушками в стальной сигнальный флажок на ржавом столбе, но никто не попал. А в половине четвертого подошли к мосту через Касл-ривер.
В 1960-м река в этом месте была в ширину более ста ярдов; я потом приезжал посмотреть – она с тех пор здорово уменьшилась. На ней вечно что-то городили – мельницы, плотины… в общем, совсем ее одолели. А в те времена по всей реке (она течет через Нью-Хэмпшир и половину Мэна) было три плотины. Река наслаждалась свободой и каждые два-три года выходила из берегов и затопляла магистраль номер 136 в районе Харлоу, а иногда и железнодорожный узел.
Даже теперь, в конце самого жаркого со времен Великой депрессии лета, Касл-ривер оставалась довольно широкой.
Покрытый лесом противоположный берег со стороны Харлоу словно был уже в другом мире. В послеполуденном мареве сосны и ели казались голубоватыми.
Мост, высотой футов пятьдесят, стоял на просмоленных деревянных столбах. Река здесь такая мелкая, что виднелись вбитые в дно бетонные опоры. Вообще сам мост был довольно хлипкий: рельсы помещались на деревянных брусьях, уложенных не вплотную, а на расстоянии в ладонь друг от друга; посмотришь вниз – видна вода. А от рельсов до краев моста – меньше двадцати дюймов. Если пойдет поезд, можно исхитриться, чтобы он тебя не сшиб, но из-за сильного воздушного потока запросто улетишь вниз, на верную смерть, потому что там мелководье и сплошь острые камни.
Мы смотрели на мост, и в животах у нас холодело. Страх смешивался с возбуждением: пройдешь – потом неделю можно хвастать… если пройдешь.
У Тедди в глазах появился опасный блеск. Наверное, подумал я, он видит не железнодорожный мост, а длинный песчаный берег, танки в морской пене… десятки тысяч солдат прорываются под огнем через колючую проволоку. Летят в доты гранаты, стучат сапоги, трещат пулеметы!
Мы остановились у самого моста, где насыпь начинала спуск к реке, то есть там, где кончался берег. Внизу лежали огромные камни, меж которых торчал неровный жесткий кустарник. Чуть поодаль мрачно любовались своим отражением несколько елей, чьи корни, словно змеи, выползали из трещин в скале.
Вода казалась относительно чистой. У Касл-Рока река только-только втекала в промышленную зону штата. Однако, чтобы увидеть рыбу, следовало подняться миль на десять в сторону Нью-Хэмпшира. А здесь рыба не водилась; камни в воде у берега были в пенных воротничках цвета слоновой кости. И пахло здесь так себе – как из корзины с несвежим отсыревшим бельем. Сновавшие над водой стрекозы бесстрашно откладывали яйца. Поедать их было некому. Даже простой мелкой рыбешки не осталось.
– Ну, пошли! – вызывающе бросил Тедди. И зашагал по шпалам.
– Постой! – Верн заволновался. – А кто-нибудь знает, когда следующий поезд?
Мы пожали плечами.
