– На трассе есть нормальный мост… – начал было я, но Тедди закричал:
– Еще чего не хватало! Это пять миль туда, а потом пять обратно, мы до темноты проходим. А здесь за десять минут доберемся.
– Но если пойдет поезд, то уже не доберемся, – возразил Верн. На Тедди он не смотрел, смотрел вниз, на быструю журчащую воду.
– Да какого черта! – вознегодовал Тедди.
Он слез с края моста и повис на одном из брусьев. Висел он невысоко – мыски кед почти касались земли, – а вот если придется проделать такое над самой серединой реки на высоте пятьдесят футов и над головой грохочет поезд, да еще из-под колес летят искры тебе на шею и голову… удовольствие, прямо скажем, небольшое.
– Видишь, как просто? – Тедди спрыгнул, отряхнул руки и поднялся на мост.
– То есть ты провисишь вот так, если в поезде будет двести вагонов? – поинтересовался Крис. – Будешь висеть на руках пять или десять минут?
– Трусишь?! – завопил Тедди.
– Просто спрашиваю, что ты думаешь делать. – Крис улыбнулся. – Не кипятись.
– Ну и шагайте в обход, – храбрился Тедди. – Мне плевать! Я вас подожду. Посплю немного.
– Один-то поезд уже прошел, – заметил я без энтузиазма. – И, вероятно, в день их проходит не больше двух. Вот, смотрите.
Я ткнул мыском кеда в кустик травы, проросший из-под рельс. На путях между Касл-Роком и Льюистоном никакой травы не было.
– Вот! Я же говорю! – ликовал Тедди.
– Но всякое возможно, – добавил я.
– Да. – Крис внимательно посмотрел на меня, глаза у него блестели. – Слабо тебе, Лашанс?
– Кто «слабо» сказал – первым пошагал.
– Отлично! – Крис оглянулся на Тедди и Верна. – Трусов нет?
– Нет! – крикнул Тедди.
Верн прокашлялся, что-то пискнул, снова прокашлялся и тоненько произнес:
– Нету.
И криво так улыбнулся.
– Ладненько, – одобрил Крис.
Однако мы колебались, даже Тедди. Я встал на колени и крепко взялся рукой за рельс, рискуя заработать ожог, – так он раскалился на солнце. Рельс молчал.
– Порядок.
В эту секунду у меня в животе словно кто-то затеял прыжки с шестом. Уперся им прямо в пузырь – и прыгнул до самого горла.
Мы двинулись цепочкой: первым Крис, затем Тедди, потом Верн и я – последним, поскольку вовремя придумал, что «кто „слабо“ сказал – первым пошагал». Мы шли по шпалам, и волей-неволей приходилось смотреть вниз. Шагнешь мимо – провалишься всей ногой, да еще лодыжку можно сломать.
Берег уходил вниз, и с каждым шагом росла у нас решимость… и понимание того, что это чистый идиотизм. Посмотрев на кромку воды, я остановился и задрал голову. Крис и Тедди уже ушли далеко, почти за середину моста, а Верн медленно тащился следом, пялясь себе под ноги. Он был похож на старушку на ходулях: голова опущена, спина согнута, руки для равновесия расставлены. Я оглянулся. Поздно, приятель, сказал я себе, нужно идти, и не только из-за поезда. Не пойду – буду трус на всю жизнь.
И я пошел. От мелькающих перед глазами шпал (а под ними – бегущая вода) мне стало плохо и затошнило. Всякий раз, как я ставил ногу, мне чудилось, что она вот-вот провалится, хотя я видел, куда ее ставлю.
Я вдруг стал слышать абсолютно все звуки – и в моем организме, и в окружающем мире. Как будто настраивался перед выступлением какой-то безумный оркестр. Непрерывное биение сердца, шум крови в ушах (словно по барабану стучат щетками), поскрипывание сухожилий, ровный шорох реки, стрекот саранчи, монотонный синичий писк и далекий лай собаки. Может, даже Киллера. Сильно ощущался неприятный запах реки. Ноги у меня начали подрагивать. Мне все казалось, что намного спокойнее – и быстрее – было бы двигаться на четвереньках. Только я не стал бы, и никто из нас не стал бы. Если, сидя по субботам на утренних сеансах, мы чему-то и научились, так это тому, что ползают лишь слабаки. Важнейший догмат Евангелия от Голливуда: хорошие парни ходят, расправив плечи! И если из-за прилива адреналина твои сухожилия поскрипывают, а мышцы ног по той же причине подрагивают – какого черта, терпи!
Дурнота усилилась, шпалы будто двоились и поднимались к самому моему носу. Потом это прошло, и мне стало лучше. Я почти догнал Верна, который едва ковылял. Крис и Тедди подходили к берегу.
С тех пор я написал целых семь книг о людях, обладающих необычными способностями: читать мысли, видеть будущее, но именно в тот раз – первый и единственный – у меня было настоящее озарение. А как иначе объяснить мой поступок? Я сел на корточки и положил левую руку на рельсы. Рельсы дрожали! Словно металлическая змея, готовая к броску.
