Кё и Аюми смущенно переминались с ноги на ногу, стоя друг против друга и не зная, что сказать или сделать. Они робко переглядывались, а Аяко в упор рассматривала стеснительную парочку, потешаясь про себя их юношеской неловкости.
– Ну что, – наконец нарушила она тишину, – поздравляю с прекрасным выступлением, Аюми-сан!
– Благодарю вас, что пришли! – поклонилась им обоим Аюми.
Кё густо покраснел, не в силах что-либо с собой поделать.
– Аюми-сан, – церемонно продолжила Аяко, повернувшись к девушке, – не согласишься ли ты с нами поужинать?
– Поужинать? – вмешался потрясенный Кё. – Я не ослышался?
Аяко сурово зыркнула на внука.
– Я обращаюсь к Аюми-сан, а не к тебе. – Она возмущенно тряхнула головой и снова повернулась к девушке: – Так что ты на это скажешь?
– С удовольствием, – просияла Аюми и поклонилась. – Если только это не доставит вам неудобств.
Они оставили вещи Аюми в автоматической камере хранения на вокзале, и Аяко повела молодых людей на ужин. Они пересекли железнодорожные пути, подойдя к тому склону горы, что был с противоположной стороны от моря. Кё терялся в догадках, куда направляется бабушка. Быть может, в
Поднимаясь по крутой тропе, вымощенной древними булыжниками и снабженной стальными перилами, Кё заметил, что движутся они в сторону замка Ономити. Он уже понял, куда они идут, однако не выдавал своей догадки.
Поднявшись по ступеням, они прошли между старинными чугунными фонарями, проливавшими неровные пятна света на дорожку и отбрасывавшими по сторонам тени, похожие на кошек. Наконец, оказавшись на вершине горы, они миновали угольчатый силуэт замка Ономити. Он был уже давно закрыт для публики.
– Раньше пускали внутрь, – сказала Аяко своей юной спутнице.
– Даже если ты не был крупным феодалом? – усмехнулась Аюми.
– Да, – кивнула Аяко. – Он и открыт был много лет назад именно для публики. Но потом по какой-то причине его решили закрыть. До сих пор еще можно разглядеть стоящую там искусственную фигуру человека. Видишь эту жуть?
– Ужас! У меня аж мурашки по коже, Аяко-сан!
– Погодите-ка, – с лукавым видом вклинился в их разговор Кё. – А как ты узнала, что мою бабушку зовут Аяко? Она ж еще ни разу тебе не представилась, а видитесь вы, насколько мне известно, в первый раз.
У Аяко застыло лицо.
– Ой, Кё! – легко нашлась Аюми. – Я тебя умоляю! Все в Ономити знают Аяко-сан! Она очень известный человек.
Улыбнувшись, Аяко кивнула девушке, а потом с наигранной сердитостью сделала внуку выговор:
– Экий ты неотесанный!
Когда они зашли в ресторан, Аяко первым делом спросила что-то у официантки, и та проводила гостей к столику у окна. На нем стояла табличка «Зарезервировано», и Кё рассмеялся про себя. Для него это было последним подтверждением того, что весь этот день был спланирован заранее. Аяко загодя заказала столик, причем сделала это до того, как утром они вышли из дома, поскольку мобильного у нее не было.
Кё не знал, как это им удалось, но не сомневался, что Аюми с Аяко как следует заранее все организовали.
Однако его это ничуть не рассердило. Напротив, глубоко растрогало.
Для бабушки такие вещи – постановки и розыгрыши – были совсем не характерны. Этим жестом она словно просила у него прощения. На самом деле Аяко ни за что бы не высказала извинений напрямую, но этого проявления доброты для Кё было более чем достаточно.
Сев за столик, они заказали закуски и основные блюда, одинаковые на всех: тайский суп «том ям», зеленый карри с курицей, карри массаман с говядиной и лапшу пад-тай с тофу. Кё откинулся на спинку стула, любуясь видом из окна. Внизу раскинулся вечерний город: с теплым рыжеватым сиянием уличных фонарей, маленькими крапинками света, отмечающими окна домов, магазинов и административных зданий. За ним простиралась чернота воды, сливающаяся с полумраком неба, на фоне которого еле вырисовывались очертания гор и островов. Кое-где тускло мерцали единичные звезды. Однако в центре обзора, притягивая к себе взгляд, горели синие, оранжевые, желтые и зеленые огни, освещающие далекие краны Мукайсимской верфи. Задние красные фонари и белые фары автомобилей медленно скользили по кривым извилистым улочкам городка. И в вечерней тьме это было нечто непередаваемое.
Оживленно беседуя, они насладились тайскими вкусностями, и Аяко незаметно для Кё и Аюми оплатила счет. Наевшись до отвала, все трое в темноте спустились с горы и вернулись к вокзалу, чтобы забрать из камеры хранения небольшой багаж Аюми.
Кё пошел проводить ее к стоянке такси. Он вызвался помочь ей отнести вещи, а Аяко тактично осталась ждать у здания. Прежде чем сесть в машину, Аюми повернулась к Кё и, блестя глазами в свете фонарей, быстро проговорила:
– Кё, мне твоя бабушка очень понравилась!
Юноша почесал в затылке, переступил с ноги на ногу.
– Осталось уже недолго, экзамены совсем скоро, – продолжала Аюми. – А когда ты их сдашь, мы отпразднуем. Обещаю. Я уже решила, куда тебя свозить.
– Куда же? – поднял бровь Кё.
