И тут же в ней стремительно, одна за другой, всколыхнулись и другие эмоции: ощущение вины, стыд, тоска, неудовлетворенность. Но Аяко решительно тряхнула головой. Нет, пусть даже для этих чувств и есть основания, на них нельзя зацикливаться! Сейчас им не место в ее жизни. Она позволила им лишь на миг захлестнуть сознание, зная, что вскоре они пройдут, – и действительно: спустя несколько секунд они откатились, как волна, сменившись радостью и гордостью. И Аяко полностью прониклась новыми чувствами: радостью от того, что она жива и способна наслаждаться жизнью; гордостью за то, что все преодолела, даже вопреки себе самой; а главное – гордостью за внука и за то, каким взрослым он стал.
Расчувствовавшись, Аяко была вынуждена прикрыть лицо носовым платком, сделав вид, будто у нее течет из носа.
От волнения и выпитого пива у Кё слегка кружилась голова. После той ужасной ночи в Хиросиме он почти не притрагивался к хмельному, но сегодня все виделось в гораздо лучшем свете. Сегодня в воздухе словно витала надежда!
Открыв новую банку
– Привет! – сказала она и, благодарно кивнув, взяла напиток. – Ну что, от души поздравляю!
– С чем?
– С этим вот всем! – Аюми широко раскинула руки, едва не выплеснув напиток. – С твоей выставкой! С окончанием работы!
Кё снова покраснел.
– А еще… – она лукаво прикусила губу, – поздравляю, что теперь ты совершеннолетний и можешь наконец совершенно легально пить пиво. – И она чокнулась с ним бокалом.
Кё рассмеялся:
– Да, за это стоит выпить!
– И кстати, Аяко рассказала мне про письмо от Таникавы-сенсэя – от известного мангаки.
– Ах, это… – Он опустил взгляд.
– Ты чего такой угрюмый? Это же потрясающая новость, Кё! Такой шанс в жизни не часто выпадает! Теперь ты отправишься в Токио, верно? Чтобы лично с ним пообщаться.
– Не знаю…
– В смысле – не знаешь?!
– Ну… видишь ли, мне тут, в Ономити, очень нравится. И… – Он нерешительно запнулся. – Я буду скучать по бабушке… И по тебе.
– Слушай, Кё… – Аюми легонько толкнула его в грудь. – Если я увижу, что через какой-то месяц ты в этом городке начнешь хандрить, то я серьезно рассержусь. Черт подери! Еще и Аяко подключу! Мы с ней, объединившись в одну команду, разбудим в тебе здравый смысл. Так надерем тебе задницу! Езжай в Токио, Кё! Следуй за своей мечтой!
– Может быть, – кивнул юноша, – но…
– Не «может быть», а точно! Это
Он криво усмехнулся:
– Наверное, ты права.
– Я знаю, что права. Я всегда права. – Она расплылась в широкой улыбке. – А вообще обсудим это детальнее в машине по дороге к Дого Онсэн…
Ее прервало настойчивое звяканье стекла. Все в зале поглядели на Сато, который постукивал бамбуковой палочкой по пустой бутылке из-под пива
– Прошу внимания! – начал свою короткую речь Сато. – Пользуясь приятной возможностью, я хочу поздравить Кё с совершеннолетием. Возраст – это всего лишь число, и все мы знаем, что, когда Кё приехал в наш маленький провинциальный городок, он уже был настоящим токийским джентльменом. – Тут Сато устремил взгляд на Кё и обратился непосредственно к нему: – Нам посчастливилось провести с тобой почти целый год. Ты стал достойным членом нашего небольшого сообщества в Ономити. Мне ты «освежил» магазин, Эми и Дзюну помог с ремонтом этого замечательного хостела. – Сато ненадолго умолк, обводя взглядом комнату. – И что самое важное, ты подарил нам нечто совершенно уникальное – новое изумительное прозвище для нашего дорогого начальника вокзала Оно:
Все рассмеялись и зааплодировали.
Тануки глянул на юношу сквозь очки, и Кё смущенно улыбнулся в ответ. Тогда Оно подмигнул ему с добродушной улыбкой.
Между тем Сато продолжил:
– Ты помогал своей бабушке, причем не только в кафе. – Кашлянув в кулак, Сато едва заметно ухмыльнулся. – Возможно, тебе даже удалось слегка смягчить ее нрав.
Он хохотнул под нос. Все в гостиной засмеялись, а Аяко покачала головой.
– Ни в жизнь, и не надейся! – воскликнула она, весело блестя глазами после нескольких приговоренных порций
– А если серьезно… – продолжал тот, указывая рукой на картины на стенах, и все вслед за ним тоже снова оглядели висевшие вокруг замечательные холсты. – Ты приехал в Ономити обычным человеком, Кё. И мы… все мы надеемся, что наш скромный городок помог тебе стать настоящим художником. Потому что сегодня, Кё, мы можем с уверенностью сказать, что ты действительно художник и всегда будешь им.
Лицо юноши полыхнуло жаром.
