Четыре сезона в Японии полностью

Впрочем, чем больше он об этом размышлял, тем очевиднее все проявлялось. Ее кафе называлось Ever Rest. И Аяко была буквально одержима ежедневными подъемами к вершине горы в Ономити. И у нее не хватало нескольких пальцев. Теперь, когда он как следует об этом задумался, все действительно сходилось. Но в то же время совершенно немыслимым казалось то, что Кё до сих пор не ведал о такой важной подробности ее жизни.

Почему же мама никогда не говорила ему, что Аяко была на волосок от смерти?

Он вложил вырезку обратно в бабушкин скрапбук[59] и, закрыв книгу, поставил обратно на полку. Он и понятия не имел, что делать с этим новым знанием. Его мозг еще переваривал полученную информацию. И всю оставшуюся ночь юноша мысленно возвращался к найденной статье, и недоуменно мотал головой, и чесал в затылке, гадая, почему же мать ни разу, ни словом не обмолвилась об этом.

Фло потерла глаза.

Она опустила на стол страницами вниз небольшую книжку в мягкой обложке – уже заломанный в корешке, залистанный экземпляр «Всплеска воды» – и тяжело вздохнула. Оглядывая непривычный, «горный» интерьер кафе, Фло сделала глоток кофе из изящной белой фарфоровой чашки. Кофе был чудесным, но от затянутого дымом воздуха этой приютившейся в подвале кафешки в Китидзёдзи уже щипало глаза. Она просидела здесь каких-то полчаса, но из-за множества курильщиков, смолящих сигареты одну за другой, не могла толком сосредоточиться на тексте.

В данный момент Фло билась над парой заковыристых японских каламбуров, попавшихся в повести, которую она пыталась переводить. Один из них был связан со словом kaeru, которое легко служило омофоном для трех совершенно разных японских слов с разным иероглифическим написанием:

蛙 – «лягушка», 変える – «перемена», 帰る – «возвращение домой».

И у нее никак не получалось сохранить в переводе эту игру слов, соединявшую игрушечную лягушку Кё и его желание вернуться в Токио.

Другой каламбур заключался в том, как обыгрывались имя Сато и его привычка пить сладкий кофе. Это имя иероглифически записывалось как 佐藤 и в то же время служило омофоном для 砂糖 – sato, что означало «сахар». Фло безнадежно застряла на том, как перевести эти слова на английский, не потеряв присутствующего в японском оригинале комизма.

Впрочем, надо сказать, это неплохо помогало ей отключиться от происходящего в ее собственной жизни, о котором она желала бы напрочь забыть.

Именно в это довольно специфическое кафе Фло пришла по нескольким причинам. Одной из них было то, что здесь отсутствовал Wi-Fi. Несколько дней назад она, поддавшись внезапному порыву, отослала перевод части книги под названием «Весна» знакомому редактору в Нью-Йорке и теперь с ужасом ожидала его ответа в электронной почте. Во-вторых, в этом кафе варили восхитительный и очень крепкий кофе, хотя и обходился он несколько дороже – более 600 йен за чашку. А в-третьих, после ланча Фло рассчитывала прогуляться по парку Инокасира.

Несмотря на то что нынче был четверг и для нее – неприсутственный день в офисе, Фло не особо смогла продвинуться с переводом. Свой день она начала с того, что приступила к следующему разделу «Всплеска воды», однако безуспешно, и закончила тем, что стала снова пересматривать те фрагменты «Весны», которые до сих пор не давали ей покоя. Все утро Фло недовольно морщилась, находя массу неточностей и огрехов в том тексте, что уже отослала редактору. Какой промах с ее стороны! Сделала она это опрометчиво, второпях, даже толком не перечитав написанное сообщение: «Подумала вот, может, Вам будет любопытно знать, над чем я сейчас работаю…» – и теперь сильно в этом раскаивалась.

Над Токио навис сезон дождей, и у нее дома без кондиционера стало душно. Когда Фло только открыла с утра глаза, казалось, все шло не так и плохо, но постепенно воздух в ее маленькой квартирке становился более спертым и тяжелым, и даже Лили сделалась невыносимой: кошка то и дело прохаживалась по клавиатуре, подвывала и мяукала, требуя внимания. В конце концов Фло заключила, что идея работать дома вообще была неудачной. Она постоянно отвлекалась на электронную почту или принималась рыскать по глобальной сети, выискивая новые культурные и исторические факты о городке Ономити в префектуре Хиросима.

Одной из опасностей работы литературного переводчика как раз и является такое попадание при поиске в бесконечную «кроличью нору». Что бы она ни пыталась найти – гуглила ли насчет пальто тонби, что носила в холода Аяко (Фло уже узнала в интернете, что оно сильно смахивало на пальто с накидкой Шерлока Холмса), или гадала, как лучше вплести в текст тот факт, что японцы старшего поколения любят накрывать домашний телефонный аппарат тканевой салфеткой (ей все казалось, что она недостаточно осветила этот момент), – она так или иначе зависала на определенном предложении, и это едва ли не съедало ее утро.