Кё поглядел на старую черно-белую вывеску, где по-английски было написано
– Вот, гляди… – произнес Сато. – Моя империя!
С воодушевлением он широко взмахнул руками, явственно ожидая от Кё реакции.
– Здесь замечательно, – вежливо похвалил юноша.
Подняв бровь, Сато с подозрением вгляделся в лицо Кё.
– Не бог весть какая большая, конечно… – добавил он, – зато моя.
Сато потянул на себя, открывая, стеклянную дверь магазина, и тут же звякнул колокольчик. Он перевернул на двери табличку, где от руки было написано по-английски: «
– Заходи давай, заходи! – придержал для него дверь Сато.
Они вошли, и юноше сразу ударила в ноздри смесь запахов старого картона, кофе и пыли. Когда глаза после яркого солнца снаружи привыкли наконец к сумрачному помещению, Кё был поражен при виде сотен – а может, и тысяч – компакт-дисков, аккуратно расставленных на многочисленных полках, в книжных шкафах и на открытых стеллажах вдоль стен и посередине зала. На стенах там и сям были расклеены постеры, как правило рекламирующие концерты живой музыки, преимущественно на площадках Хиросимы и Фукуямы. Впрочем, кое-где виднелись и более старые афиши к концертам в Ономити, а также и в Михаре, где Кё ни разу не бывал, но знал, что этот город находится в двух остановках, если ехать на поезде в Хиросиму. Еще на стенах висели от руки написанные объявления вроде:
– Как я уже заметил, ничего особенного. Но это моя маленькая империя, – повторил Сато. – Угостить тебя каким-нибудь напитком?
– Нет, мне и так хорошо. Большое спасибо!
– А я вот, кажется, где-то тут заныкал себе кружку кофе… – Сато почесал макушку. – Куда же я ее поставил?..
Он обошел стойку с кассой, пошуровал среди пустых футляров для CD, квитанций и конвертов и наконец нашел полупустую кружку с кофе, который, естественно, за долгое время его отсутствия совсем остыл. На кружке – опять же по-английски – было отпечатано: «
Сато, задумавшись, отхлебнул перестоявшего кофе, после чего надел очки для чтения и выудил с полки книжного шкафа, что стоял позади стойки, виниловую пластинку. Он ловко извлек ее из футляра-конверта и, положив на проигрыватель, опустил иглу где-то посередине первой записи. Обложка альбома была преимущественно белой, с небольшой фотографией по центру: посреди улицы пожимали руки двое мужчин. Причем один был охвачен пламенем[67].
–
– Ни разу не слышал.
– Да ладно! – Сато изумленно уставился на него из-за массивной черной оправы очков. – Ну, это просто преступление! Давай-ка послушай.
Из огромных колонок, закрепленных высоко на стенах, поплыл этакий мистический, атмосферный звук, мало отличающийся от того, что извлекают водя мокрым пальцем по ободку фужера. Сато приготовился слушать, взяв со стойки пару карандашей. Как только в игру вступил ударник, Сато принялся в такт барабанам отбивать ритм карандашами по кофейной кружке.
– Скажи, классно? – Отбросив карандаши, он стал в воздухе перебирать струны гитары.
– Да, – вежливо ответил Кё. – Так и… э-э… А что вы хотели обсудить со мною, Сато-сан?
– Ах да! – И Сато снова вперился в него взглядом, немного убавив громкость. – Так вот… Для начала я вообще хотел тебя спросить, могу ли я воспользоваться твоими… как бы это сказать… профессиональными услугами художника?
– Моими услугами?
– Ну да. Как сам можешь видеть, – он обеими руками обвел помещение, – мое заведение хорошо бы слегка осовременить. Во-первых, здесь немного темновато, а во-вторых, мне хотелось бы, чтобы моим покупателям было проще открывать для себя новые стили. Так сказать, приобщаться к новой музыке. Вот я и подумал: сможешь ли ты малость оживить это пространство своими рисунками? Ничего особо сложного, имей в виду, не надо. Просто что-то, что придаст оригинальности.
– Моими рисунками?
– Ну да! Какими-нибудь, знаешь ли, сюжетными картинками. Выбери то, что самому тебе нравится. Чтобы украсить интерьер.
– Ой, Сато-сан… Я сильно сомневаюсь…
