В этот вечер они уже успели посетить бани, однако Кё снова весь вспотел. Бабушке в легкой юкате, которую она надела перед походом в сэнто, не было ни жарко, ни холодно, и, судя по ее настроению, чувствовала она себя вполне комфортно. Аяко то и дело довольно пошевеливала под столом оставшимися пальцами ног, на которые были надеты чистые белые носки. Кё, напротив, было жарко, душно и неуютно. Время от времени он хватал лежавший рядом на столе веер и яростно им обмахивался. Аяко даже предположила: не от того ли он и запарился, что так энергично работает веером?
– Да что с тобой такое? – строго спросила она.
– Ничего. – Положив на стол ручку, Кё пару секунд глядел в стену, раздумывая, стоит ли о чем-то говорить.
– Давай выкладывай! Видно же, что какая-то мысль не дает тебе покоя. Все пыхтишь и ерзаешь весь вечер! Минуты спокойно не посидишь! Вот как мне спокойно сосредоточиться на книге, если ты все возишься тут рядом?
Кё не знал, как лучше подойти к этому вопросу. В доме Аяко отсутствовали кондиционеры, и по ночам ему было невыносимо. Он часами ворочался на своем футоне, полностью скидывая тонкую простынку, которой поначалу укрывался. Под себя он подкладывал полотенце, потому что немыслимо потел. В современной токийской квартире, где они жили с матерью, в каждой комнате имелся кондиционер, и летом те работали не переставая.
Однако в доме у Аяко не было такой роскоши, и потому душные летние ночи Ономити казались Кё невыносимым испытанием. Когда ему все же удавалось уснуть, он видел странные, беспокойные сны – как тот, к примеру, часто являвшийся кошмар, что он запечатлел на рисунке. Или другие, где он пытался догнать Сато, чтобы расспросить его об отце, но тот в последний момент превращался в сову и улетал. А потом Кё лишь издали наблюдал, как Колтрейн преследует старую сову и та совершенно не замечает неотвратимой гибели, как бы Кё его ни окликал.
От всего этого нервы Кё в последние дни были уже на пределе, и он с трудом мог сосредотачиваться на учебе. Но сейчас, под прямым и требовательным взглядом Аяко, юноша не представлял, как облечь свои страдания в слова.
– Здесь просто слишком жарко, бабушка.
– Ну разумеется, жарко! – фыркнула Аяко. – Лето на дворе!
– Я понимаю, но…
– А чего ты ожидал?
– Ну, просто я не привык к такому пеклу. Здесь намного жарче, чем в Токио.
– Да ладно, не настолько-то и жарче!
– Но здесь чрезмерно влажно. А у тебя даже нет кондиционера.
– Пустая трата денег! – качнула головой Аяко. – К тому же вредно для тела.
– Но, бабушка, мне с трудом удается уснуть.
– Пф-ф! Чушь какую ты несешь, мальчишка! Ты просто еще хлипкий. Со временем привыкнешь.
– Но я не могу нормально высыпаться, и из-за этого мне трудно сосредоточиться на учебе. – Кё снова опустил взгляд к бумаге.
– Неужто? – подняла бровь Аяко.
Она положила раскрытую книгу на стол корешком вверх и озабоченно поглядела на внука. Тот снова принялся за рисунок, мгновенно полностью уйдя в свое занятие. Понаблюдав за ним немного, Аяко спросила:
– Ты делаешь эти рисунки для Сато?
– Да, пытаюсь набросать что-нибудь подходящее. – Кё недовольно сдвинул брови. – Только мне совсем не нравится.
– А мне кажется… – начала она, но тут же осеклась. – Хотя, по-моему, тебе все равно, что я об этом думаю.
– Это совсем не так, – поднял на нее взгляд Кё. – Не все равно.
– Что ж, судя по тем рисункам, что я уже видела, – заговорила Аяко, – где Сато изображен в виде полярной совы… Я думаю, они великолепны. Ему несомненно понравятся!
Кё стало распирать от гордости, однако вслух он ничего не сказал.
Прежде чем продолжить разговор, Аяко о чем-то глубоко задумалась.
– Кё, – сказала наконец она.
– Что?
– Как у тебя дела с учебой?
– Вполне неплохо.
– Расшифруй, пожалуйста, это «вполне неплохо». Мне непонятно, что это означает.
– Это означает «хорошо». – Он почесал нос кончиком ручки. – Даже, скажем, отлично.
Аяко пристально поглядела на него:
– А что говорят преподаватели?
– Вроде они мною довольны.
– Насколько довольны?
Улыбнувшись, Кё вынул из кармана телефон.
– Секундочку…
Он пролистал галерею снимков и наконец выбрал один:
– Вот…
Кё ткнул пальцем в снимок, и тот развернулся во весь экран. Он передал мобильник бабушке.
Она взяла его на широко расправленной ладони, словно боясь неосторожным касанием что-то испортить, и внимательно всмотрелась в фотографию. Это был список имен с указанными в соседней графе баллами, отпечатанный на белом листе бумаги и пришпиленный к пробковому стенду.
– Что это ты мне показываешь, Кё?
Обойдя стол, юноша сел рядом с Аяко и увеличил фото, попутно объясняя:
– Это таблица достижений, которую у нас на курсах вывешивают каждую неделю. Чтобы было наглядно видно, кто как учится. Что-то типа рейтинга.
Поводив пальцем по экрану, он максимально увеличил список.
– А вот и я, – указал он на вторую строчку в списке.
– Погоди… – У Аяко быстрее забилось сердце. – Ты хочешь сказать, что ты на втором месте среди всех учеников курсов?
– Ага.
– Кё! – Она легонько хлопнула его по руке. – Что ж ты ничего мне об этом не говорил? Это ведь замечательно!
– Ну, не знаю… – пожал плечами Кё.
