И ей требовалось отыскать Хибики.
В последний день своего пребывания в Ономити Фло отправилась на вершину горы – к Храму Тысячи огней. По пути туда она то и дело натыкалась на разные мелкие достопримечательности, напоминавшие ей об Аяко и Кё.
На этой улочке Фло провела изрядно времени, гладя подходивших к ней кошек и делая премилые фотографии. Одну она выложила к себе на страницу. Макото, Киоко и Огава тут же ее лайкнули. Когда же Фло заглянула туда спустя полминуты, то, к своему удивлению, обнаружила и комментарий от Юки: «Классно, что ты так замечательно проводишь время!» Фло криво усмехнулась и сделала еще один пост:
Кошачий факт: по-японски «кот/кошка» –
Поднимаясь в гору по одной из каменных лестниц, Фло неожиданно увидела черного кота. На миг у нее даже замерло сердце. А вдруг это Колтрейн? Однако тут же она заметила, что оба глаза у него на месте: это явно был не он. Тем не менее она сфотографировала его и загрузила на свою страницу снимок.
Еще более странное чувство Фло испытала, проходя мимо местного кладбища. Наверняка это было то самое, что посещали Аяко с Кё. То, где погребен отец Кё, Кендзи. Фло обошла все кладбище, пытаясь отыскать могилу с надписью «ТАБАТА», но так ее и не нашла.
Она погуляла по парку Сэнкодзи, в воображении представляя, как изумительно красиво здесь весной, в пору цветения вишни. «А точно было бы лучше, если бы я приехала сюда с Юки? Пожалуй, что нет», – размышляла Фло, медленно бродя по дорожкам парка. Сейчас ее всецело занимало совсем иное. Ей хотелось поделиться своими чувствами в связи с этим городком – причем не только со своей бывшей партнершей, не только с Киоко, Макото и Огавой. Это было настолько прекрасное, восхитительное место! Как бы она желала, чтобы о нем узнали все на свете! Но если она не сумеет найти Хибики и получить у него разрешение познакомить с Ономити весь англоязычный мир, это будет во много раз ужаснее. Фло еще сильнее ощутила свою ответственность: как переводчик она призвана служить мостом между культурами, связывая тех, кто в силу языковых причин не мог общаться друг с другом напрямую. И теперь осознание того, что на ее пути к этому возникло серьезное препятствие, что этот самый мост пока что отгорожен от нее стеной, вызывало у Фло разочарование и невыразимую тоску.
Поднявшись на самую макушку горы, она снова сделала фото и выложила его в соцсети. И в этот момент слева ей как будто послышался непонятный звук.
Повернувшись, она увидела двоих: худощавую пожилую женщину в кимоно, а рядом с ней – юношу лет девятнадцати-двадцати в обычной молодежной одежде. Оба стояли, любуясь живописными просторами Внутреннего моря Сэто, и были погружены в какой-то интересный разговор. Причем говорила пожилая, а юноша только внимал.
В какой-то момент оба повернулись лицом к Фло.
Сомнений быть не могло!
Однако, пока она изумленно глядела на них, оба начали медленно таять в воздухе, превращаясь в ничто. Фло могла уже видеть сквозь них окрестный пейзаж. Она часто заморгала – и они исчезли совсем.
Их никогда там не было, как бы ей ни хотелось обратного… Это был всего лишь обман разума.
Лето шло на убыль, потихоньку воцарялась осенняя прохлада. По утрам и вечерам погода постепенно становилась мягче и комфортнее, температура и влажность снижались. Кё с Аяко заметили, что вечерами уже намного легче уснуть, однако по утрам все чаще ловили себя на том, что, выбравшись из постели, дрожат от бодрящей свежести. Листья японского клена у пруда в садике Аяко начали окрашиваться великолепным царственным багрянцем.
В ногу со сменой сезонов шли и местные конбини: постепенно возвращалась горячая снедь, которая на лето напрочь исчезла с полок. Снова с прилавков манили ароматным паром сочные
В то время как школьники Ономити и студенты университетов наслаждались последними днями летних каникул: ездили на ближайшие пляжи, гуляли на фестивалях, путешествовали где-то с семьей, – Кё все так же посещал подготовительные курсы ёбико с их жесткой и тщательно систематизированной программой. Занятия там шли на протяжении всего лета и с приходом осени не заканчивались. Вступительные экзамены в университет должны были состояться зимой, и Кё, как и другие «ронины», должен был работать как можно усерднее в оставшееся у него драгоценное время.
Так что лето у него прошло без каких-либо примечательных событий.
Днем он занимался на курсах, а вечерами работал над рисунками. По воскресеньям Кё с утра помогал с ремонтом Дзюну и Эми, а в оставшееся время мог гулять по городу сколько душе угодно.
