Высадившись с поезда, Кё переступил через спящих на платформе выпивох и направился к турникетам. Приложив билет, уже двинулся через створки, как вдруг услышал знакомый голос, радостно позвавший:
– Кё!
Обернувшись, увидел раскрасневшееся, улыбчивое лицо друга.
– Такеси! Привет! Ну, ты как?
Они слегка обнялись.
– Да вот, пока что трезвый. – Такеси утер потный лоб полотенцем. – Почти.
Стоял жаркий день октября, именуемого также
– А где твои друзья? – огляделся Кё.
– За ограждением, – указал он большим пальцем себе за спину. – Двигай за мной!
Они стали проталкиваться через плотные компании гуляющих к основной площадке фестиваля. Когда добрались до ворот, Кё оплатил взнос и получил в руки пакет участника, а также специальный браслет, позволяющий входить и выходить через ворота. Такеси помахал уже имевшимся у него браслетом перед охранником, и они вошли в закрытую зону. На входе Кё немного нервничал: ведь чисто формально, по закону, он был еще слишком молод, чтобы употреблять алкоголь. Впрочем, его двадцатилетие было уже, можно сказать, на носу, да и смотрелся он совершеннолетним. Разумеется, он опасался новых неприятностей с бабушкой, хотя и понял уже, что в тот раз ему надо было просто отнестись ко всему спокойнее.
– Ну что, Кё, – развернулся к нему Такеси с распахнутыми от возбуждения глазами, обводя руками множество прилавков вокруг, где работники фестиваля разливали саке из огромных бутылок по пластиковым стаканчикам. – Давай-ка отведаем, что у нас тут есть изо всех сорока семи префектур!
– Нет уж, увольте! – помотал головой Кё. – Не хочу закончить праздник как те бедолаги, что вырубились прямо на платформе.
– Что, серьезно?! – На лице приятеля изобразилось изумление. – А я вот как раз думал нынче попытаться!
Засмеявшись, друзья обошли площадку, пробираясь позади веселящихся компаний. Большинство из них сидели на синих тарпаулиновых тентах, расстеленных на земле, – прямо как во время ханами. Вокруг было множество лотков с различной уличной снедью: сушеными кальмарами и рыбой, жареной лапшой и прочими жирными и солеными закусками, склоняющими утробу к возлияниям. В это время снаружи от ограждения бродили огромные толпы народа: возле супермаркетов шумели подвыпившие подростки, в парках играли музыканты, на земле тут и там без всякого стыда спали перебравшие – на закрытой территории было как будто гораздо более тихо и мирно. На деревьях были развешаны бумажные фонарики, но поджигать их пока не спешили.
Они приблизились к сидевшим кружком университетским друзьям Такеси.
– Ты не волнуйся, – шепнул он на ухо Кё, – это совсем не та компания, что в прошлый раз. Здесь очень хорошие ребята, мои однокурсники. Все со стоматологического. Хотя нет, парочка – с другой специальности.
Разувшись, Кё тихонько пристроился рядом с Такеси на синем тенте. Все по очереди представились Кё, и он сразу заметил, что компания сразу приняла его очень тепло. Это разительно отличалось от того, как он чувствовал себя на студенческой вечеринке в Хиросиме. Нынешняя компания показалась ему взрослее и солиднее, а потому Кё решил представиться как полагается, со всеми формальностями.
– Очень приятно познакомиться! Меня зовут Кё, и я ронин-сэй, – с поклоном проговорил он. – Готовлюсь к вступительным экзаменам на медицинский.
– Очень приятно познакомиться, Кё-сан! – вежливо сказали они почти хором, так же кланяясь в ответ. –
– Удачи тебе на экзаменах! – пожелал худощавый парень в круглых очках с тонкой проволочной оправой, сидевший с противоположной стороны тента.
– Да-а! Удачи! – вскричали все дружно. – У тебя все получится!
– Я, кстати, тоже ронином был, – сказал парень справа с теплой сочувственной улыбкой.
– Правда, что ли, Фудзияма? – присоединился парень напротив. – Вот уж не знал! И я тоже!
Кё улыбнулся, с удовольствием вливаясь в веселую компанию, расслабившись и чувствуя себя полностью в своей тарелке. Поначалу он немного нервничал, когда решил честно представиться ронином, а не прятаться, как в прошлый раз, за старания Такеси выставить его художником. Теперь же он вежливо слушал, как новые знакомые по очереди рассказывают о своих неудачах при первом поступлении и о сдаче экзаменов на второй год. Слушая эти истории о падениях и подъемах, Кё – впервые перед сверстниками – уже не так мучился стыдом из-за своего положения в жизни. От того, как одобрительно они кивали и подбадривали его, Кё поверил, что ситуация его отнюдь не безнадежна. Что другие тоже через это прошли, и теперь у них все отлично. Постепенно в его голове стали рождаться новые соображения, и все его существо начало наполняться неведомым доселе оптимизмом.
