– Мне уже даже не хочется его пить, – сказал Кё, приподнимая чашку и разглядывая ее со всех ракурсов. Сбоку был изображен логотип кафе с кошкой. – Боюсь испортить созданную тобой красоту!
– Ну, знаешь, как говорится…
Значит, Аюми тоже любит пословицы? Как и его бабушка.
Тут из кухни крикнули, и вскоре Аюми принесла юноше тарелку обжигающе горячих спагетти с мясным соусом и баклажанами. Было около двух часов дня, и Кё обнаружил, что остался единственным посетителем в кафе. Аюми присела на стул рядом с ним, и, пока он ел спагетти и пил кофе, они с интересом поболтали.
По большей части разговаривали о книгах и манге. Аюми посоветовала ему нескольких писателей, а Кё, в свою очередь, отрекомендовал своих любимых художников манги. Так, за беседой, незаметно пролетели два часа, прежде казавшиеся такими долгими.
– Вот черт! – спохватился Кё, глянув на старые настенные часы. – Ведь уже почти четыре!
Еще немного, и он опоздает к тому моменту, когда бабушка закрывает кафе и они вместе идут на вечернюю прогулку. Достав бумажник, он попытался расплатиться, но Аюми не позволила. Тогда он попросил у нее номер телефона, обещав, что они снова увидятся и он пригласит ее куда-нибудь уже за свой счет.
Из кафе Кё ушел уверенной походкой и с ликующе-довольным видом. Разумеется, у него когда-то уже была девушка, но в Аюми крылось нечто особенное. Она была очень умна, умела правильно и красноречиво говорить и внимательно слушать. Она была начитанна и прекрасно разбиралась в литературе, и Кё понял, что от нее он может узнать много нового. В то же время он чувствовал, что, несмотря на его молодой возраст, Аюми относится к нему с большим уважением. Кё не хотел пока что забегать вперед с выводами, но сейчас он пребывал в небывало радостном возбуждении.
В течение следующих нескольких недель Кё с Аюми встречались очень часто.
Когда у нее бывали выходные, они гуляли, болтая обо всем на свете. А в те дни, когда она работала в кафе, Кё сидел у стойки с чашкой кофе, занимаясь графикой, и, если у нее выпадала свободная минутка, они разговаривали. Нет нужды говорить, что юноша предпочитал те дни, когда ему ни с кем не приходилось делить ее внимание, и у него сложилось впечатление, что его подруга чувствовала то же самое. Он обнаружил, что с Аюми очень легко общаться и разговаривать о чем угодно. Она училась в Хиросимском университете, но что именно изучает – не сообщала, оставляя ему возможность угадать это самостоятельно.
Сперва Кё предположил литературу – из-за того спора, свидетелем которого был в библиотеке.
– Нет, – покачала она головой. – Я слишком люблю литературу, чтобы ее изучать. У меня никогда не было желания превращать любимое занятие в работу. Боюсь, это вообще отвадит меня от чтения.
Тогда Кё высказал догадку насчет медицины.
– Абсолютно без вариантов: для меня это нечто ужасное. К тому же я невероятный ипохондрик. – Аюми рассмеялась, в глазах у нее засверкали веселые искорки. – Если я стану изучать все эти болезни и расстройства, то каждое из них начну находить и у себя.
Наконец, когда Кё уже сдался, не имея больше вариантов, Аюми сказала, что изучает юриспруденцию.
– Юриспруденцию? – изумился он. – Вот уж ни за что бы не подумал!
– Наверное, я пошла туда потому, что люблю интересные истории, – задумчиво сказала девушка. – Люб-лю аргументы и доказательства. Пожалуй, это единственное, что показалось мне близким к литературе, хотя литературой не являлось. Ведь судебные дела – это, по сути, выслушивание историй из жизни разных людей. – Она мгновение помолчала, глубоко задумавшись, и рассмеялась: – А еще мне действительно очень хочется по завершении универа работать юристом.
Кё мрачно кивнул. После разговора с Такеси он много размышлял о том, чего хочет в жизни.
– А ты, значит, надеешься выучиться на медика? – в свою очередь спросила она.
– Угу, – вздохнул Кё.
– Как-то в голосе не слышно энтузиазма, – озабоченно заметила она.
– Не знаю…
– Ну, что могу сказать… – медленно и задумчиво заговорила она. – Я много чего, конечно, не знаю… Но я считаю, что если ты собираешься посвятить чему-то всю оставшуюся жизнь, то, видимо, должен быть уверен, что действительно хочешь этим заниматься. Иначе просто сделаешь себя несчастным. Согласен?
Кё кивнул.
Ему представился Такеси, который изо дня в день наблюдает, как пациенты ополаскивают рот и сплевывают в чашу.
Полощут и сплевывают.
Полощут и сплевывают…
Для Аяко это явилось последней каплей.
До нее уже дошли слухи, что оценки Кё на курсах стали хуже, но по большей части ее тревожило не это. По-настоящему ее беспокоило то, что заметила Аяко, когда делала ксерокопии с альбома внука.
Она давно сообразила, что может тайком взять его альбом, когда они оба отправляются в сэнто на вечернее купание. Эта хитрость доставляла ей ни с чем не сравнимое удовольствие.
