– Он мой внук. Разумеется, этот вопрос меня касается!
– Но это его жизнь, и он может заводить дружбу с кем пожелает, верно?
– То есть вы хотите быть с ним просто друзьями? И у вас нет к нему никакого романтического интереса? Вы уже сказали ему об этом?
– Мне пока что трудно заключить, чего я жду от наших отношений. Как я уже сказала, мы лишь узнаём друг друга лучше. Не сочтите за неуважение, но времена изменились. И мы не обсуждаем с вами
Тут Аяко пришла в ярость. Да как смеет эта девица с ней так говорить?! Какая наглость!
– Вы кем себя тут возомнили? Так разговаривать с посетителем? – прошипела она. – У вас что, вообще нет никакого уважения к клиентам? – На последней фразе голос ее зазвучал выше, и теперь уже все сидевшие в кафе стали поворачивать к ним головы.
Выражение лица у девушки разом изменилось: она, очевидно, вспомнила, что находится на работе. Причем не адвокатом в зале суда, а девчонкой в фартуке, обслуживающей посетителей в кафе. Щеки у нее зарделись. Хотя Аяко ничего у них не заказала, формально она сейчас была клиентом, а, как гласит пословица,
– Прошу меня извинить, – низко поклонилась Аюми. – Мои слова были неуместны.
– Вот именно, – заговорила Аяко обычным голосом. – Вам повезло, что я решила не звать управляющего. А теперь слушайте меня внимательно, барышня.
Она ткнула указательным пальцем в сторону девушки и с немалым удовольствием отметила для себя, как расширились у той глаза при виде отсутствия на кисти Аяко нескольких пальцев. Это, несомненно, должно было послужить грозным сигналом.
– Этот юноша много пережил в своей жизни, и сейчас у него тоже нелегкая пора. И я не хочу, чтобы его сбивал с верного пути или доставлял ему душевную травму тот, кто даже не воспринимает его всерьез. Я не так уж много прошу: просто оставьте его в покое на это сложное для него время. – Аяко смерила девицу взглядом с ног до головы. – Но даже и потом я бы не желала, чтобы вы с ним встречались. Если только вы не поймете, чего именно от него хотите, и не проявите хоть каплю уважения. А пока что потратьте время на то, чтобы подумать, что именно вам нужно. Не стоит морочить ему голову! Я не позволю, чтобы вы стали помехой в его жизни.
Так Аяко кипела и клокотала, а Аюми стояла перед ней, тихо кивая, точно отруганное дитя.
– Я понимаю, – тихо ответила Аюми. – Извините, что доставила вам огорчение. С моей стороны это было крайне неучтиво. Я передам Кё, что мне не следует с ним видеться, пока он не сдаст вступительные экзамены. Я скажу ему, что он должен всецело сосредоточиться на учебе и что мы не сможем видеться, пока экзамены не будут позади.
– Да, это все, чего я от вас прошу, – проворчала Аяко. – Неужто это так трудно?
– Я сделаю именно так, как вы просите, если вы считаете, что для Кё так будет лучше, – сказала Аюми и с грустью добавила: – Я хочу лишь, чтобы он был счастлив.
На этом Аяко резко поднялась со стула и, не сказав больше ни слова, вышла из кафе. Она как можно скорее поспешила к своей кофейне и лишь на подходе к заведению позволила себе спокойно вздохнуть.
Но все равно сказанные ею недавно слова непрестанно крутились в мозгу.
«
Они преследовали ее до конца рабочего дня, и лишь когда Аяко, опуская старые рольставни, увидела приближающегося к кофейне Кё, то начала понемногу отходить от того, что именно сказала девице.
Когда они вдвоем прогулялись к вершине горы и на обратном пути задержались, чтобы покормить и погладить Колтрейна, Аяко наконец успокоилась, утвердившись в своем решении.
Да, она сделала то, что должна была сделать.
В конечном итоге это был правильный поступок.
Кё ответил на звонок.
Судя по его репликам, нетрудно было понять, что именно сказала ему мать.
– Совсем не обязательно отправляться туда прямо сегодня. Слышишь? – попыталась утешить его Аяко. – Можем подождать, пока она сможет поехать с нами.
– Нет, – решительно возразил Кё. – Если мы не поедем сегодня, листья опадут без нас.
Сэцуко снова отменила давно запланированную совместную поездку – они собирались полюбоваться осенними листьями на острове Миядзима. А потому Кё с Аяко отправились туда вдвоем, сев на пригородный поезд. Настроение у обоих было подпорчено, поскольку Аяко ясно видела, что парень впал в уныние: мать снова не сдержала обещание. В то же время Кё понимал, что Аяко пытается его успокоить, и это раздражало, заставляя испытывать неловкость. Он имел право на огорчение!
Однажды Кё обмолвился бабушке, что до сих пор не видел воочию «плывущих» красных ворот
– Что, правда ни разу не видел? – ошеломленно переспросила Аяко.
– Ни разу.
– Но это же одна из трех главных достопримечательностей Японии! – воскликнула Аяко: она была в шоке. – Как ты мог этого не видеть?
