Душевно привалились - почти на неделю, пока из продуктов не осталась только соль. Бросили жребий, кому идти в магазин за десяток километров, и выпало мне. Пока я, не торопясь, протопал это расстояние, закупив немудрящей еды (хлеб, лук, крупа), перекусил и дошёл обратно, миновал день - к биваку вернулся в сумерках. Почуяв запах жареного мяса, не поверил ноздрям - откуда, если поблизости ничего?.. Белый сидел у костра и готовил шашлык на прутках. Сперва мне в голову закралась тёмная мыслишка - кого он мог тут поймать и зажарить, когда за неделю мы повстречали только рыбаков на "Урале"... К счастью, тревога оказалась ложной - товарищ всего лишь отужинал собачатиной. Оказалось, в моё отсутствие оголодавший напарник вспомянул дедову науку вязки силков на птиц. Лески имелось в достатке, приманкой послужили крошки из хлебных пакетов. Не столько надеясь на улов, сколько рассчитывая занять время, Белый опутал петлями рощу, улёгся на поляне и задремал, утомлённый. Проснулся от рычания и визга - вместо доверчивой птахи, в силок влетела неосмотрительная шавка рыжего окраса. Что она забыла в роще, для меня загадка, но нашла собачью смерть. Товарищу, которого дома дожидался верный лохмато-хвостатый друг, в голову не пришло воспользоваться уязвимостью божьей твари, и поначалу он сострадательно хотел её освободить, но незадачливая дичь светлых намерений не оценила и прокусила ему руку. А Белый озлился и свернул ей шею. После чего - не пропадать же добру! - освежевал убитую и запёк пробную порцию. Я прибыл к дегустации. Судя по шкуре, невезучая гостья была дворнягой, но по вкусу - козой, правда, жилистой, как старая кляча. Не имея кулинарных предубеждений, мы с удовольствием кушали моську. С маринадом, конечно, было бы лучше, но если предварительно поварить минут сорок в солёной воде, чтобы плоть стала мягче, а после печь на углях с яблоневыми ветками - получалось годно, хоть гостей приглашай, все бы спрашивали рецепт. Только предварительно следовало тщательно счистить жир, отдающий горечью - впрочем, псина не скопила много сала. Белый сокрушался о двух вещах - о том, что не сдержался и прибил бедную, и о том, что в округе не росло лопухов, с запечёными корнями которого блюдо приблизилось бы к совершенству. Как по мне, то салат из сныти и молодых листьев одуванчика прекрасно справлялся с этой ролью. Так я тоже стал собаколюбом.
Позже дальневосточные браконьеры открыли мне рецепт "сахалинского шашлыка", который отличался от нашего крымского тем, что отваренное и остуженное мясо мариновалось в бульоне с луком, чесноком и корейской приправой "янним". Как говорил Саня-водолаз: свинина-говядина это обычное дело, а собака - маленький праздник!
С хорошим напарником и дождь не холоден, и собака вкусна. В первом повезло убедиться на тамбовщине, которую мы с другом Володей исходили вдоль и поперёк. Родина повстанцев встретила путников тепло, и сразу вспоминалось, что луну зажигает фонарщик из здешнего административного центра. Жители были дружелюбны, только понятие "прямо" в их обиходе означало не то, к чему привыкли мы, линейные горожане. Желая найти устье реки Вороны и островок Кипец, на котором добили остатки мятежников, мы опрашивали встречных. Те рады были помочь, но, указывая дорогу к устью, махали рукой, кажется, в случайном направлении и произносили излюбленное слово. В разных ситуация "прямо" могло расшифровываться как "по дороге, а потом направо и налево" и "в горку, через рощу да наискосок", и даже "наугад через поле, а там спросите". Побродили порядком. Порой, окончательно потерявшись, мы обессиленно падали наземь, ползали, смеялись и цыкотали. Славные были деньки. Шли налегке, а когда заряжал дождик, прятались в лесу под развёрнутым карематом и пели песни, прикладываясь к полторашке алкогольной бурды неизвестного состава, но с таким гадким вкусом, что, вдвое разбавленная компотом, она не пилась легко. В период работы проводником на маршруте Москва - Адлер, в последнем можно было выменять комплект постельного на два литра хорошей чачи и бонусом получить бутылку этой бурды. Она пролежала в моём холодильнике пару лет до того, как нашла потребителей. На железной дороге процветал пречудной рынок, благодаря которому собирались домашние коллекции подстаканников, полотенец, чайных ложечек и диковинных вещей, которые не знаешь, куда приспособить. Проводники, вообще, уделяют бессмысленно много времени мелочам - подсчитывают копейки от случайных приработков, ежемесячно теряя тысячи из оклада, беспокоятся из-за пустячных недоделок, при этом пуская на самотёк угрожающие ситуации, сплетничают о глупостях и жалуются на ерунду. И я уделял тоже, принимая правила игры, которые есть в любой работе, но эта соответствовала образу жизни, удовлетворяя потребность в перемене мест, и там не приходилось скучать. Разве что на ночном дежурстве, да только я люблю ночь.
