Устраиваясь на эту работу, я в общих чертах представлял, с чем придётся столкнуться - пьяные драки вахтовиков, хамство всякого рода, напряжённый график, и прочее, прочее... Всё это было, но нашлось место и таким вещам, которых я не предполагал. Например, когда человек попадает под поезд... точнее, в тех случаях, когда он попадает действительно ПОД поезд, а не оказывается отброшенным на обочину трупом, проводникам, порой, приходится участвовать в извлечении останков. Впервые такой казус приключился со мной на южном направлении - на подходе к Горячему Ключу кто-то из местных неудачно сходил за хлебушком, и его конкретно разметало под составом. И вот, в начале шестого утра, проводники - в костюмах, с бейджиками, как приличные люди - вышли из вагонов с мусорными мешками в руках и принялись деловито собирать в них анатомические детали. Насколько мне известно, этим вопросом должен заниматься помощник машиниста или иные, так сказать, специально обученные люди, которым машинист сообщает о происшествии. Если угрозы безопасности движения нет, поезд двигается дальше, как и полагается по инструкции. В тот раз угроз не было заметно, и затрудняюсь предположить, по каким соображениям эту миссию доверили нам... может, по эстетическим? Там ведь санитарная зона: где запрещено сбрасывать содержимое кишок, оставлять сами кишки вовсе не резонно, места людные. Версия так себе, но получше всё объясняющей фразы "начальству виднее". Кстати, наблюдал характерную сценку, в которой юная проводница обращалась к старшей коллеге с милой просьбой: "Тётьваль, у меня под котлом обрубок чего-то... веником не дотягиваюсь! Достань, а? А я тебе застилы верхних полок сделаю!" И тётьваля, являющая собой образ классической советской проводницы, с задранной юбкой лезла под вагон, пересыпая матерком репертуар "Эх, молодёжь! Ничего-то сами не могут!.." По-моему, забавно. Хотя, возможно, это профессиональная деформация.
В том же рейсе на перегоне "Мичуринск - Рязань", поздним вечером поезду повторно довелось испытать экстренное торможение. Остановились напротив каких-то куч с песком, осветив сидевших вокруг рабочих. Те возбуждённо галдели: "Вон они, там, под колёсами!" Я чертыхнулся, пессимистично вообразив ждущую выноса вереницу трупов на рельсах, и уже собрался было опускать ступеньки, когда из-под штабного (мой вагон был по соседству, в середине состава) неожиданно выползло тело. Вполне себе живое и здоровое тело мужика лет тридцати, пьяного в дым. Не успел я подивиться везению индивидуума - полсостава прошло над головой, а его даже не поцарапало! - когда работяги вытянули из-под колёс второго, которому не повезло. Может, трезвый был?.. Больше никого, к счастью, не обнаружилось. Из начальственного тамбура пахнуло сигаретным дымком, и я закурил тоже. Стояли, легкомысленно болтая, когда в поле зрения появился пожилой путеец, по-видимому, ответственный за участок, ибо происшедшее повлияло на него сильнее, чем на остальных. Едва разобравшись что да как, он немедля бросился к пьяному, ухватил его за шиворот и начал нецензурно ругаться: вот, мол, бухие уроды, шлёндают где ни попадя, а ему теперь всю ночь бумажки писать! Картина была что надо: чудом спасшийся гуляка мычал, покачиваясь под градом ругательств, рядом лежал его отгулявший дружок с разломанной черепушкой, а путеец бесновался из-за предстоявшей бумажной волокиты. Мы, проводники, как услышали это, так и грянули хохотом, дополнив полотно житейского равнодушия штрихами будничного цинизма. Добрая история получилась. Однако главный рассказ впереди.
Стряслось это на маршруте "Москва-Саранск". Мрачный мраршрут - не потому, что рейс ночной, а потому, что из города, откуда замечательно уезжать, в республику, откуда восхитительно возвращаться. Россия вдоль железной дороги почти всегда выглядит так, словно та дорога ведёт в ад, но когда она ведёт в Мордовию, набитую зонами заключения, так оно, в общем-то, и есть. Из числа пассажиров выделялись нагруженные баулами женщины с опухшими глазами, а также самые разные с виду люди, часть которых, кажется, неуютно чувствовала себя без звёзд на плечах, обнаружив звёзды у соседей на коленках.
