Но вся эта романтика хранится глубоко внутри, проявляясь наедине с собой, а в кадре человеческих взаимоотношений высвечивается различная чепуха: махинации с бельём и стаканами, лотерейками и кофе, зайцами и посылками... Когда в перечень чайной продукции проводникам включили беруши и щётки для обуви, мы ещё шутили: скоро, мол, будем, как ларьки Союзпечати предлагать и газеты, и презервативы. А то и вовсе войдёшь в купе, подобно советскому спекулянту, полы пиджака распахнёшь, а под ними чего только нет - чекушки вискаря, порнуха на болванках, семечки в кульках... Но потом в план продаж внесли лотерейные билеты, и нам стало не до шуток. Первое время выкручивались - кто сдачу лотерейками отдавал, кто, скрипя зубами, сам играл, но вдруг стало известно, что информацию под защитным слоем реально считать, приложив билет к лампочке в купе, и по бригадам прокатился вал выигрышей - однако, невысоких, поскольку скретч-карты, таящие призы более, чем в пятьсот рублей, в поезда не попадали, видимо, отсеиваясь на подступах. А вскоре подступы приблизились, и максимум возможного выигрыша стал равным стоимости билета... До лотереи в чайное меню был введён эспрессо, на состав выдали несколько капсульных кофе-машин. И началась беготня по утрам с чашкой в руке - по переходным площадкам и тамбурам - в вагон с машинкой. Не было печали! Если бы кофе-капсулы продавались в магазине, проводники бы возликовали, кладя разницу в карман, но в ту пору "таблетки" такого типа поставлялись только фирмам. Но всё же умельцами была разработана технология эспрессо по-железнодорожному: в пластиковую скорлупку от использованной капсулы насыпалось кофе любой марки, цилиндрик плотно заворачивался в целлофановый пакет, конструкция вставлялась в предназначенный (вернее - не предназначенный) для этого отсек, а дальше машинка прогоняла горячую воду под давлением, превращая её в напиток. Единственным недостатком было отсутствие характерной для эспрессо пенки, но введённая в рецепт на кончике ножа сода решила проблему. Заодно и от изжоги спасла доверчивых кофеманов.
Спрашивается, а зачем заморачиваться такими глупостями, неужели проводники столь скаредны, что барышей от провоза посылок и зайцев им недостаточно? А затем, что барышей почти не было. За всю страну не скажу, но в наших краях нечистоплотные менты с узловых станций научились зарабатывать на угрозе терроризма. Свершается сие так: безобидная бабушка хочет передать внуку подарок - магнитофон; проводник открывает коробку, убеждается, что начинка упаковки не противоречит озвученной, принимает посылку, берёт деньги, а его берут под белы рученьки люди в штатском; предъявляют удостоверения, подзывают понятых, вскрывают коробку, свинчивают крышку магнитофона и достают оттуда муляж гранаты, что есть уже не потенциальное увольнение, а вероятный срок, и предлагают выбор - или по тундре, по известному маршруту... или можно уладить вопрос. В те годы вопрос улаживался суммой от шестидесяти до ста тысяч. За оставшееся время стоянки влипнувший горемыка оголтело бегал по составу, правдами и неправдами вытрясая деньги из коллег, влезал в долги и расплачивался с вымогателями. Хотя тоже загадка: из поездной бригады, вроде как не практикующей традиционные приработки, вытрясалось до сотни тысяч рублей взаймы... А злосчастный провод, пытаясь за рейс восстановить кредитоспособность, хватал посылки и зайцев пачками, не разбирая, где гранаты, а где наркотики. С зарплаты долгов точно было бы не вернуть... Ну, вот и черёд жалоб пришёл - стандартная фабула рассказа проводника соблюдена.
Многих на железную дорогу приводила романтика, но со временем быт перевешивал, оставляя людей в дежурках перетирать сплетни и тоску. Эта судьба преследует мечтателей. В детстве, помнится, я фантазировал почему-то исключительно о непрестижных специальностях: думал стать дворником, проводником, водителем поливальной машины, вожатым в лагере, убирать снег с крыш и фрукты с деревьев... Управлять поливалкой не довелось, но все остальные мечты исполнил. Ещё, правда, писателем хотел стать, но это из несбыточного. Если пропадает интерес к работе, следом теряется вкус к жизни, дни занимают очередь за унынием и непременно его приобретают. Поэтому побыв проводником два года, когда с моим участием произошло уже всё, кроме пожара в вагоне и захвата террористами, а на самые несусветные вопросы пассажиров был заготовлен дежурный ответ, я уволился, оставив на память табличку "не открывать при поднятом токоприёмнике" и множество жизненных историй, включая глупые, забавные и чернуху не для слабонервных. Табличку я предсказуемо присобачил на дверь комнаты, а несколько историй сейчас расскажу. Все участники событий, насколько мне известно, места службы не меняли, поэтому обойдёмся без имён.
